Посланники ответили, что они «ни в чем воле и указу салтанова величества не противятся и противиться им в таких делех не належит… а на ту рану, которую учинил капитан, пластырь то, что салтаново величество тому капитану изволил вину его отдалить и положить на милость, а он, капитан, впредь так дерзновенно чинить и из пушек в день и по ночам стрелять не будет». Но они решительно протестовали против ареста корабля и удаления с него поставленного самим царем капитана: «А что-де его салтаново величество указал великого государя корабль взять за свой караул, также и его капитана, с того корабля сослать, и лучше-де им, посланником, смерть принять, нежели тот корабль с того места свесть, где он стоит, и быть ему за караулом салтанова величества, понеже было б то у иных послов и посланников в великом посмеянии». А если бы находящиеся на корабле царские ратные люди «во время того взятия под арест стали бы биться из ружья, от того бы вящая беда учинилась и кровь человеческая многая напрасно бы пролилась». Поэтому посланники просили янычар, присланных арестовать корабль, от корабля отвести и капитану его поступок, учиненный «пьянским обычаем, а не с хитрости какой», простить, так как он чести обоих государей не касается и делу повредить не может. Капитан более стрелять не будет. Если ж «учиниться ослушен и стрелять не перестанет, тогда они велят взять его с корабля к себе на посольский двор за караул и к наказанию его сыщут иной способ». И тут же при Маврокордато вновь послали на корабль переводчика Чижинского и подьячего Карцева с решительным запрещением капитану, «чтоб отнюдь впредь никогда стрельбы с корабля не чинил». Маврокордато, выслушав возражения посланников и видя, что посылают к капитану, «говорил, что они, посланники, учинили то добро и салтанову величеству будет та посылка угодна. Только знает он подлинно, что тем их, посланниковым, словесным запрещением… салтан и везирь не удовольствуется, разве что он, Александр, скажет везирю так, что тот капитан за такое салтанову величеству многое досадительство от них, посланников, наказан». Посланники ответили, что «возможно салтанову величеству, также и везирю, то все вменить ему, капитану, в глупость и во пьянство, и чтоб он, Александр, его салтанову величеству и везирю по совести христианской о том донес, приводя их ко всякому благополучному поведению». На этом разговор закончился; дело было улажено. На следующий день Маврокордато прислал своего племянника сказать, что о словах посланников он донес визирю; капитан вечером и утром не стрелял, «и тем-де салтаново величество и великий везирь удовольствовались, и чтоб то впредь было не пременно», т. е. без изменений[816].