Затем обсуждался вопрос о порядке посланников султану и визирю. Посланники потребовали, чтобы сначала были представлены султану, а потом уже визирю, причем чтобы царскую грамоту изволил бы принять у них сам султан, «а никто б той грамоты из рук у них не вырвал». Эти требования о представлении сначала султану, а потом визирю, как и о том, чтобы никто не вырывал из рук у посланников грамоты, были предписаны посланникам данным им тайным наказом[819]. Маврокордато указал, что «всякое государство имеет свой закон, и право, и устав, и основание и что при турецком дворе всех государей послы: от цесаря, от королей Английского, Французского, от индейского и персидского шаха сначала бывают у визиря, и визирь, приняв у них грамоту, написанную на его имя, доносит султану, и потом те послы бывают на другой день на приеме у султана, „перед салтана бывают вводимы со всякою честью, а грамоты в руках держат“». И когда они произнесут султану речь, тогда у них грамоты берет с учтивостью капычи-баша и отдает из рук в руки кубе-визирям, а те кубе-визири, принимая друг от друга, отдают великому визирю, а великий визирь подносит ее султану и кладет на подушку. «А вырывают-де перед салтаном из рук грамоты у таких послов, которые, здешнего чина не ведая, спорят».

Посланники пытались возражать против этого порядка: великому государю не только из разных ведомостей, но и из писем прежде бывших послов и посланников известно, что всегда как царские послы, так и цесарские, французские и иные бывали сначала у салтана, а потом уже у визиря. Маврокордато заметил, что «то царскому величеству донесено неправдою»; он сам представляет, «приводит», всех послов и посланников, и прием происходит именно так, как он говорил. Посланники продолжали стоять на своем, что им сначала быть у визиря невозможно, и требовали, чтобы Маврокордато донес о том султану; но Маврокордато отказывался: он о том доносить не смеет и опасается султанского «подивления», как он, секретарь, зная «закон и устав государства Турского и свое полномочество в приводе послов к салтану», доносит о непристойном и «для чего он посланникам не сказал, какое у них обыкновение в приеме посольском бывает». Посланники уверяли его, что ему «за то никакого салтанского гнева и от везиря мнения не будет», и просили сослаться на них, посланников, что они домогаются того, чтобы им быть прежде у султана, а потом у визиря. Маврокордато обещал донести визирю и их уведомить и действительно на другой день их уведомил об отказе визиря отступать от старого обычая, и посланники должны были уступить и согласиться. В заключение разговора 12 сентября посланники сделали замечание относительно дома, который им был отведен. До этого царские послы стаивали в греческой слободе, а не в том месте, где ныне они, посланники, поставлены. Маврокордато успокаивал их: «…чтоб они о том никакого сумнения не имели, потому что поставлены они в дому в палатах знатного и честного человека, а прежде-де сего царского величества послы и посланники стаивали не на таких дворех и не в палатах, но в домех небольших греческих».