Соглашение однако, не осталось «непременным». В ночь на 9 октября после султанской аудиенции посланникам капитан опять стал палить из пушек, чем вновь вызвал неприятные для посланников объяснения с угрозами со стороны турецких властей посадить Памбурга в тюрьму. Приняты были меры надзора. На корабль по приказанию визиря был отряжен ночевать особый наблюдатель, капычи-баша, который должен был смотреть за капитаном, с тем, что если капитан станет стрелять, то ему, капычи-баше, будет отрублена голова[817].

II. Переговоры о торжественном приеме посольства

II. Переговоры о торжественном приеме посольства

Эпизод с «безвременною» пушечною пальбою грозил затормозить ход начавшихся уже переговоров. Первые переговоры касались тех церемоний, которыми должен был быть обставлен торжественный прием посольства, причем Украинцев и Череде-ев, как и все русские посланники в XVII в., оберегая честь своего государя, считали своей обязанностью по поводу отдельных моментов приема делать ограждающие эту честь оговорки. Заметно, однако, что оговорки делались более ради формы, и посланники, предъявив их, затем довольно податливо уступали.

Переговоры начались 12 сентября и велись специально приехавшим для этого в посольство Маврокордато. Маврокордато открыл беседу заявлением о своей готовности помогать посланникам и перешел затем к воспоминаниям о Карловицком съезде, где он также помог царскому послу в заключении перемирия. «Он по ревности христианской в приключающихся делах всякое вспоможение готов есть им чинить. Да и на прошлом-де Карловицком съезде царского величества послу во учиненном двулетнем перемирье всякое вспоможение он чинил. Также и иных христианских государей послом и посланником» он помогает, докладывая султану и визирю по их делам, «а здешние-де начальники в том ему верят, и всякие посольские дела отправляет он обще с рейз-эфендием». Этими словами он как бы рекомендовался посланникам, вступая с ними в личное знакомство. Посланники со своей стороны сочли необходимым заявить, что его служба великому государю известна, и просили его и впредь так же служить. Маврокордато сказал, что султан и великий визирь, узнав о прибытии посланников в Царьград, весьма обрадовались, и поэтому он надеется, что порученные им дела будут следовать добрым порядком, и, заметив, что о «предлежащих делах» надобно им говорить «истинным сердцем и самою правдою», с чем и посланники согласились, он, переходя к делу, спросил посланников, если ли у них полномочная грамота и как она написана, на обоих или на одного. Узнав, что грамота есть и написана на обоих, он попросил ее показать. Посланники отклонили эту просьбу, возражая, что полномочные грамоты предъявляются «на разговорах», т. е. на конференции посланников с теми уполномоченными, которые будут назначены вести с ними переговоры. Маврокордато настаивал на своем: «Надобно-де всякие дела рассматривать заранее, чтоб во время посольства никаких препон ни в чем не было и чтоб они безо всяких отговорок царского величества полномочную грамоту на себя показали». Посланники возразили: султанову величеству о посланнике, какого он чина и как его зовут, известно по той грамоте, которая прислана ранее. Но Маврокордато продолжал настаивать, говоря, что в той грамоте, которая прислана ранее, написан посланник только один, а в приезде их двое, и потому он спрашивает посланника, дано ли «полномочество» и на товарища его. Посланники уступили и показали грамоту[818].