На VI конференции турки открыли, какой именно уступки с московской стороны они желали. Статья 1 представленного посланниками проекта трактата говорила ясно о двух завоеванных областях: 1) о днепровских городках: Казыкермене и др., 2) об Азове. Оставляя за русскими Азов, турки просили вернуть султану Казыкермень с городками. «Думные люди говорили, — читаем в „Статейном списке“, — открывают-де и говорят они… истинным сердцем, что, хотя у великого государя их, у его салтанова величества, в державе его разных государств, и земель, и областей много, однако же и малого напрасно уступить жалеет… И того ради желает его салтаново величество, чтоб на Днепре Казыкермень и иные городы с приналежащими к ним землями и местами были в державе его салтанова величества»[961]. Казыкермень действительно стал «камнем претыкания» в переговорах.

Спор о нем занял продолжительное время с VI по XIII конференцию, с 23 декабря по 16 марта; отдельные детали этого требования обсуждались и на дальнейших конференциях. Турки приводили два мотива, поддерживая свое требование. Во-первых, они указывали на то, что днепровские городки нужны султану «для удержания хана крымского и всякого рода татар от своевольства» и для принуждения их к оседлому образу жизни, для того, чтобы заставить их заниматься земледельческим трудом, раз возможность набегов и грабежей будет для них закрыта; в городках султан посадит знатного пашу с войском, который будет удерживать крымского хана и татар от нападений на русские пограничные города и местности. Вторым мотивом в пользу возвращения городков туркам служило указание на то, что именно через них идет путь из одних турецких владений в другие: из Анатолии, с Кавказа и из Крыма в Белгородчину (страну между нижним течением рек Днестра и Буга), в придунайские города, в Мультянскую и Волошскую земли. По взятии городков русскими сообщение между названными владениями стало затруднительным, так как путь этот пресекся[962]. Посланники, твердо продолжая стоять на принципе uti possidetis, категорически отказывали в какой бы то ни было уступке, а против приведенных турками мотивов выдвинули свои совершенно противоположные соображения. Переход городков к Турции, по их мнению, не только не внес бы спокойствия в отношения между обоими государствами, но вызвал бы еще большую вражду и кровопролитие. Когда днепровских городков не было и в тех местах было пусто, тогда у подданных обоих государств между собою ссор и кровопролития не было, а когда они были построены, началась постоянная вражда, кровопролитие и похищение людей в плен. Помня наставления, содержавшиеся в данном им наказе[963], посланники говорили, что городки построены не так давно, при султане Магомете, отце ныне царствующего султана; с тех пор они не только не сдерживали крымских набегов на русские окраины, но, наоборот, стали служить для этих набегов опорой. Татары нападали на русских, «в полях на работе обретающихся, на сенокосах и на жнитвах, и побивали и в полон похищали непрестанно, а домы их и всякие жилища пустошили и разоряли и исправляться им ни в чем не давали. А когда царского величества ратные люди за теми ворами хаживали в погоню и в дороге их хотя где и постигли, и те воры, видя за собой такую погоню, всегда ухаживали в те новопостроенные поднепровские городки»[964]. О таких обидах, о кровопролитии и о захвате пленных, русское правительство многократно писало к прежним султанам, но никакого удовлетворения не получило и «унятия тех татарских набегов не учинено». А царские подданные били челом великому государю о тех своих обидах непрестанно. «И великий государь… видя подданных своих многое в том стенание, и рыдание, и слезное челобитье, изволил посылать на те вышепомянутые городки свои рати и взять их под свою… самодержавную руку, чтоб уже больше того его, царского величества, подданные от всегдашних из тех городков татарских набегов, разорения, и кровопролития, и в плен похищения не имели, а жили б безопасно. И, видя такие нестерпимые досады, как царскому величеству теми городками салтанову величеству поступиться, и будет ли то впредь прочно и постоянно? И если отдать, то никогда не может быть, чтобы впредь без ссоры было»[965].