Таким образом, посланники в подкрепление своего отказа приводили тот же мотив, что и турки, но обращали его в противоположную сторону, стремились к той же цели, но другими средствами. Их целью также было удержание своевольства крымского хана и татар, но они доказывали, что городки в русских руках действительно служат для обуздания крымцев и для предупреждения татарских набегов, тогда как в турецких руках они, наоборот, служат для таких набегов опорою. В частности, против заявления турок о том, что в городках будет посажен знатный паша с войском, посланники возражали: пашу крымцы будут подкупать, как уже бывали тому примеры. «А на пашу-де, — говорили посланники, — о унятии их, татар, от походов и от набегов воинских надеяться невозможно, понеже для тех набегов станут они у него, паши, докупаться и за отпуск свой в загон учнут ему, паше, давать многие дачи, а салтанову-де величеству о том донести будет некому. А примеры-де тому уже были многие, а именно, как до взятья Казыкерменского жили в том городе беи, и у них то был и промысл, что загон за загоном отпускали и за то великие себе подарки у татар принимали. А когда те городы будут в державе царского величества, тогда не так дерзновенно и безопасно учнут быть загоны татарские под украинные его царского величества городы». Этот казыкерменский паша станет держать себя так же, как и керченский паша, «которой не токмо загоны посылает, но и сам под украинные царского величества городы ходит». Если султан действительно хочет унять татар от своевольства, то ему следует посадить пашу не в Казыкермене, а в Перекопе, потому что Перекоп для всего Крыма служит воротами, «и иного пути из Крыма нет, и никто тайно и явно пройти не может, и кто и куда и для чего поедет и то будет ведомо». А паша в Казыкермене не будет и знать о предпринимаемых набегах, потому что татары под украинные города ходят не через Казыкермень, «но мимо его многими путями. И тому-де паше почему и от кого о том будет сведать, а татаровя сами на себя того сказывать ему не будут»[966].

На тот довод турок, по которому будто бы с захватом Казыкерменя русскими пресекался путь из одних султанских владений в другие: из Анатолии, с Кубани, из Черкес и из Крыма в Белгородчину, Валахию и Молдавию, посланники возражали, что путь и раньше не лежал через Казыкермень; прямой путь в эти страны лежит морем, а сухим путем — на Кинбурн и затем через днепровское устье на Очаков. «Тот Казыкермень подданным салтанова величества в проездах их… никакого препятия не чинит и от прямого пути стоит в дальнем расстоянии. А когда салтанова величества подданные имеют итить из Анатолии, и из Крыму, и из Черкес, и с Кубани в Белогородчину, и в Волоскую и в Мультянскую земли, и в подунайские городы, и в иные тамошние страны и им прямой путь належит морем, а сухим путем на Кинбурун и чрез Днепровское устье на Очаков; и те пути морем и сухим путем старинные и город Очаков издревле бывал к Волоской земле. А чрез Казыкермень путь туды не належит, и никогда чрез него никакие проезжие люди не хаживали»[967].