13, 14 и 15 мая корабль продолжал стоять на месте. 16 мая на корабль отправился подьячий Григорий Юдин с предписанием сказать капитану, что «противная погода утихла, и корабль каторгами в Черноморское устье вывесть мочно, и чтоб он шел в путь свой без замедления», так как «многим его стоянием их, посланничьи, отписки к великому государю замедлились многими числами». Капитан вновь отказался вести корабль каторгами, считая этот прием против быстрого течения невозможным и утверждая, что и начальные люди каторг выводить корабль каторгами отказываются, а применил для вывода корабля свой способ, который он описал так: «Завезен-де у них теперво вверх против воды якорь и приняты от того якоря на корабль три каната, и будут они возводить корабль воротом и в помочь грести корабельными веслами».

«И, сказав о том, — продолжает „Статейный список“, — велел он, капитан, корабль с места поднимать тем воротом и греблею. И против быстрой воды пошел корабль тем воротом и греблею без замедления. А потом учинилась того же часа тому кораблю благополучная ветреная погода, и пошел он парусами, и, поверстався против первых от Царяграда городков, велел капитан выстрелить из пяти пушек, а из городков, из одного из двух, а из другого из одной пушки выстрелили. И прошед все четыре турские городки, которые стоят на Черноморском гирле, стал корабль в самом Черноморском устье на якоре. А турские 6 каторг провожали тот корабль до Нового села и под тем селом остановились. А из того Черноморского устья царского величества корабль пошел на Черное море в путь свой майя против 17-го числа в ночи»[1062].

Ненавистный туркам корабль с его неспокойным капитаном ушел, наконец, из Константинополя. Памбург выдержал характер, так и не дал вести корабль турецкими каторгами, что, по его мнению, было бы бесчестьем кораблю. Посланники вспоминали о корабле в разговоре с Александром Маврокордато, когда тот приехал 22 мая на посольский двор. Маврокордато для начала беседы спросил посланников, почему они не переезжают на отведенный им загородный двор: «Время приходит самое теплое и в здешнем дворе жить им в такое теплое время будет в здравии их вредительно». Посланники ответили, что не переезжают, потому что от него, Александра, будет далеко и сообщаться с ним будет труднее. Маврокордато объяснил, что можно им будет тогда «пересылаться» и самим ездить водным путем в каюках. «И хотя и подалеку, однакож в здравии их будет безопасно. А стоит-де тот двор в Черноморском гирле в том месте, где корабль царского величества, пошед отсюду в путь свой к Азову, стоял за противными ветры». Посланники по этому поводу вспомнили о корабле: «Чают они, что царского величества корабль в сих числех уже на уреченное свое место к Азову или к Тагану-Рогу пришел, потому что погода настояла, хотя не само великая, только ему была благополучная. Александр говорил: может-де быть, что тот царского величества корабль в назначенное свое место пришел в целости. Дай Боже и им, посланником, настоящие свои дела совершить счастливо»[1063].