Посланники ответили, что если султану и визирю «показалось так угодно, чтобы корабль с прежнего места для всенародного подозрения отошел ближе к устью Черного моря, и они, посланники, то учинят и к капитану своему корабельному для того пошлют». Однако, зная нрав своего капитана, сделали оговорку: только бы визирь до тех пор, пока они с капитаном снесутся, не велел каторгам подходить к кораблю, «чтобы от того у него, капитана, с теми каторжными начальными людьми не учинилась какая ссора». Капычи-баша говорил, чтобы «они, посланники, в том, конечно, не отговаривались и учинили против прошения великого везиря без замедления, потому что он, везирь, до иного дня в том деле отложения не требует и откладывать не велел. А корабельному-де их капитану не послушать их, посланников, невозможно. А если-де он, капитан, не послушает и каторгами того корабля вести не даст, и везирь-де велел им, посланником, сказать, что те каторги управятся с тем капитаном и без них, посланников, и что от того дела впредь учинится, и они б, посланники, после на него, везиря, в том досады не имели»[1056]. Еще 2 мая турки грозили задержать корабль силою; 12 мая они уже грозили силою его выпроводить, если он не уйдет сам. Корабль продолжал, однако, стоять на месте.

XIV. Церемония «„подъема“» турецкого флота. Проводы корабля «Крепость»

XIV. Церемония «„подъема“» турецкого флота. Проводы корабля «Крепость»

На 11 мая посланники были приглашены смотреть церемонию «подъема» турецкого флота и выхода его в Мраморное море, для чего им был отведен на Галатском берегу особый двор. Церемония эта ярко и точно описана в «Статейном списке». «В четвертом часу дня (т. е. в четвертом часу по восходе солнца) выстрелено в Терсане из трех больших пушек. И по тех выстрелах рушился караван из Терсаны к берегу и к набережным палатам салтанским, которые стоят у болшого ево двора, салтанского, за городовою стеною на морском берегу. И на первой баштарне, или болшой галере, подъехав за двести сажен до берега и поставя баштарню на якорях, ездил с той баштарни капитан-паша со всеми начальными людми морского каравана в каюках на берег к салтану в те набережные палаты. И при салтане дана ему шуба, а прочим начальным людем кафтаны, и указано ему по-прежнему ехать на ту капитанею, или баштарню. А каторги все в то время стояли рядом за тою баштарнею, роспустя все свои знаки и знамена. А на баштарне играла в то время многая турская музыка. И как капитан-паша на баштарню приехал, и за ним приехал к нему на ту ж баштарню великий везирь, да с ним два кази-аскеря, сиречь судии анатолейской и урумской, и иные паши и министры государства Оттоманского для провожания ево, капитана-паши. И в то же время учинена с той баштарни и со всего каравана изо всех пушек и из мелкого ружья стрельба. И выстрелили одиножды. И поплыла та баштарня на гребле мимо того места, где посланники смотрели, с игранием всей музыки. А за нею плыли по обычаю 21 каторга по черноморскому гирлу мимо Галаты к селу Бесикташу, которое стоит в пяти верстах от Костянтинополя на той помянутой черноморской проливе.