В статье 3 идет речь о постройке на одной стороне Днепра между разоренными городками и Очаковом села для перевоза путешествующих и торговых людей через Днепр. В тексте посланников говорилось, что село это построится на «средке» между Очаковом и разоренными казыкерменскими городками. Маврокордато просил выражение «на средке между Очаковом и разоренными городками» заменить выражением «на угодном месте», приводя то соображение, что султану, может быть, полюбится построить село не «на средке» между Очаковом и городками, а «пониже к Очакову», так чтобы это не сочтено было за нарушение договора. Однако он соглашался на редакцию посланников с тем, чтобы они уступили в этой статье по другому, более существенному вопросу, именно не указывали бы числа жителей этого будущего села, которое посланники установили в 50 человек. Маврокордато просил никакого числа жителей не обозначать, находя указание числа в этом случае несовместимым с достоинством государей — «для того, что государю с государем о таком малом деле, чтоб в том селе быть жильцом пятидесят человеком, уговариваться неприлично и непристойно». А затем он развивал то соображение, что установление определенного числа жителей в селе раз навсегда невозможно, потому что установленное число будет увеличиваться путем естественного прироста: «Да и то-де должно рассудить, что от пятидесят человек по воле Божии в один год родится другие пятьдесят человек, а потом год от году также будут плод приносить. И такого-де указного числа определить или постановить никоим образом невозможно, потому что-де не по всякую неделю людей считать, чтоб было в том селе 50 человек указное число». Маврокордато упомянул далее, что о числе жителей в перевозном селе не говорили на конференциях, против чего переводчик Лаврецкий и подьячий Протопопов горячо возразили, что в этих словах «стала его неправда». Они знают то подлинно, да и забыть того еще некогда, что на многих конференциях говорил именно он, Александр, через него, переводчика, «чтоб в том селе жить сту человеком, и просил о том у посланников со многим прошением именем великого везиря, а посланники позволивали в том селе жить пятидесят человеком; и на том уговоре стал»[1099].

На личном свидании с посланниками 22 мая Маврокордато повторил просьбу не указывать число жителей. К прежним доводам, что «иногда прилучится людей много, а иногда мало, а сверх того люди будут плодиться и множиться», он привел еще уверения, что посланникам опасаться многолюдства в том селе нечего, безопасность будет гарантирована многими другими «укрепительными способами», которые будут включены в договор, а именно условиями, чтобы в селе не было ни городского укрепления, ни пушек, ни иных «воинских приготовлений», ни ратных людей и чтоб к нему не приводить ни морских военных кораблей, ни каторг. Посланники спорили: «Те-де его, Александровы, рацыи кажутся добры, только им вредны». Сам он помнит, что война началась из-за Казыкерменя, где было «пристанище многим своевольным», которые непрестанно кровь христианскую «локтали», и если в том селе «числа людям не назначить», то опасно, чтоб также многим своевольным пристанища в нем не было так же, как в Казыкермене. Александр успокаивал посланников: напрасно они говорят, что село будет другой Казыкермень. В Казыкермене ратных людей было «многолюдство и всякого воинского приготовления довольно; а в том селе станут жить люди не воинские, и чего им того села опасаться?» В Крыму живет множество людей, с 300 000 человек, «однакож царское величество Крыма не боится и вменяет его ни во что. И о таком малом деле или о числе людей великим государям и говорить кажется неприлично». Посланники со своей стороны заявляли, что «то село — дело не малое и для всякого безопаства должно написать в нем жителей указное число». «И были о том у посланников с ним, Александром, — отмечает „Статейный список“, — многие споры больше трех часов. И видя посланники, что при предложении своем стоит он, Александр, упорно и об остальных статьях говорить не хочет», и не желая затягивать дело, «по многим спорам» согласились числа жителей в селе не указывать[1100]. В окончательном тексте договора оно и не было указано.