Маврокордато продолжал восхвалять рейз-эфенди. Какие его в этом деле положены труды, о том известно Богу, и «неложно он, Александр, посланникам объявляет, что за сторону царского величества стоятелем и спорником был один рейз, а кроме его никто о стороне царского величества не радеет. Посланники ничего бы ко умалению себе в настоящем деле не мыслили, все-де Господь Бог управит». Друг друга видят они не впервые, и до сих пор между ними «творилось всегда доброе. А ныне напоследок должно и паки оказаться между собою любовно ж. И велели они, думные люди, подать пить шарбету и курение благовонное, и тот шарбет посланником подносили и сами пили и благовонием окуривали». Конференция, несмотря на ультиматум посланников, кончилась в самых дружелюбных тонах. Посланники говорили: «За такие-де ево, рейзовы, добрые намерения, что он желает обоим государствам всякого добра, подает ему Господь Бог счастливое во всех делех его поведение и здравие». Турки были преисполнены уверенности в заключении мира. «Рейз-эфенди говорил, что-де Господь Бог силен и нынешние их многие труды впредь не без приношения плодов будут. И, простясь, остались они, думные люди, в ответной палате, а посланники поехали к себе на посольской двор»[1130].

XVII. Причины затягивания турками заключения мира. Отказ турецких дипломатов от своих последних домогательств

XVII. Причины затягивания турками заключения мира. Отказ турецких дипломатов от своих последних домогательств

Выступая на последних двух конференциях, XXII и XXIII, со своим совершенно неожиданным требованием о разорении азовских городков, турки, видимо, имели намерение по каким-то причинам затягивать заключение мира, от которого на самом деле отказываться не думали. Можно предположить, что желание выиграть время возникло у них в связи с распространившимися тогда и упорно державшимися в Константинополе слухами о том, что Петр уже начал войну со Швецией. И в зависимости от оборота, какой примет эта война, турки, выигрывая время, могли рассчитывать на улучшение для себя условий мира. Слухи о войне России со Швецией появились еще в конце апреля. 21 апреля Маврокордато говорил присланному к нему переводчику Семену Лаврецкому, что «вчерашнего дня в вечеру прибежал в Царьград к польскому послу гонец из Польши» с известием, что король Август, начав войну со Швецией, пошел на Ригу, а царь по его просьбе послал ему на помощь 30 000 своих ратных людей, которые одержали над шведами «великую викторию»[1131]. 22 мая, будучи у посланников, он, между прочим, сказал: «Здесь-де носится такая ведомость, что великий государь изволил по согласию с польским и с датским короли всчать новую войну с свейским королем, и войска-де его… уже осадили свейской город Нарву». Переданная молва, как видим, значительно опережала события, верно указывая (в том, что касалось осады Нарвы) их дальнейшее действительное направление. Посланники опровергали сообщение: «Они о том слышат от него, Александра, впервые; только-де те вести ложные, потому что о войне с свейским королем ниоткуду к ним, посланником, не писано»[1132]. Опровержение это, однако, не разубедило Маврокордато; предлагая оставить в Константинополе резидентом дьяка Ивана Че-редеева, он говорил: «А се-де ныне великий государь… имеет войну с свейским королем», и ему надобны будут постоянные сообщения о положении дел в Константинополе[1133].