Мы пришлись по вкусу датчанам – они машут нам и что-то приветливо кричат, когда мы появляемся на улицах Клампенборга или Копенгагена в своих характерных четырехугольных фуражках.

Как-то теплым июньским днем, в субботу, мы, двое польских студентов – Збышек и я – садимся на пригородный поезд в Копенгаген, чтобы вкусить столичных удовольствий – из тех, разумеется, что подешевле. В нашем купе – может ли такое быть – у окна сидит… сейчас бы ее называли топ-моделью, но и тогда таких красавиц можно было увидеть только на обложках журналов мод.

Не просто молодая красивая женщина сидит и немного устало смотрит на мелькающий в окне пейзаж, который она, должно быть, уже много раз видела. Само совершенство. Густые, длинные, волнистые светлые волосы, повязанные лентой из белой ангорской шерсти, светлая, но не бледная, безупречная кожа, безмятежные голубые глаза, ровные белые, не слишком мелкие, зубы, открывающиеся в спокойной улыбке, грациозная шея, стройные красивые ноги, прикрытые в меру длинной бледно-розовой юбкой – я никогда не видел такой ошеломляющей красоты. Она одета так просто и элегантно, что я не понимаю, что она делает в обычном пригородном поезде среди нас, будничных пассажиров. Но мое восхищение не мешает мне пересесть так, что я оказываюсь прямо напротив нее. Я подключаю весь мой шарм, теперь еще более нахальный – я же студент-медик, весь мир принадлежит мне, к тому же я первый раз в жизни за рубежом.

Когда она медленно поднимает на меня взгляд, я смотрю в ее огромные глубокие глаза – и мне не надо притворяться, чтобы показать свое восхищение. Сначала я пробую мой довольно заскорузлый английский – и очень удивлен и польщен тем, что она не отшивает меня сразу. Она ничего не имеет против того, чтобы перейти на немецкий, хотя датчане неохотно говорят на языке оккупантов; может быть, делает скидку на то, что я не немец. У нее мелодичный, временами чуть глуховатый голос, она говорит четко и опрятно как на немецком, так и на английском, должно быть, получила хорошее образование – и не глотает половину слов, как это делают датчане, даже когда говорят на других языках.

В разговоре выясняется, что она тоже живет в Клампенборге и знает, что нас там разместили. Постепенно она берет инициативу разговора на себя, расспрашивает, как нам живется, зачем мы сюда приехали, хорошо ли нас принимают, как нам нравится Дания. Ей интересно, какая обстановка сейчас в Польше, как живут студенты. Мы разговариваем просто и серьезно, она снисходительно улыбается, когда я пытаюсь шутить. Под конец я набираюсь смелости и приглашаю ее посетить нас в нашем общежитии. Она улыбается своей пленительной улыбкой – конечно, она охотно зайдет к нам, и просит разрешения взять с собой подругу. Она протягивает мне прохладную руку, представляется – Будиль – и выходит за пару остановок до центра. Будиль идет по перрону, постукивая высокими каблучками своих белых сандалий – и застает меня врасплох, оглянувшись.