Он быстро нацарапал адрес на листке календаря – мы должны явиться туда немедленно.

Калле Берман для начала ставит свою подпись, а потом немного болтает с нами. «Могу я что-нибудь еще для вас сделать?» – спрашивает он. Похоже, он и впрямь готов помочь – бывают же такие люди!

Так мы познакомились с замечательным человеком – Карлом Берманом. Нам предстоит еще много встреч.

Совершенно ни с чем не сравнимое чувство – обустраивать свою первую в жизни квартиру! В каком-то смысле это большое преимущество – не получить все в готовом виде, а самому, постепенно и с любовью, покупать необходимые вещи. Я помню до сих пор наш первый стол, четыре стула, две кровати, сковородку, две кастрюли, четыре набора тарелок и столовых приборов – на случай, если придут гости. Каждое новое приобретение воспринимается, как успех, и неважно, что все куплено на развале.

В пятидесятые годы правительство уделяет большое внимание здравоохранению. Медицина развивается очень быстро, университеты не успевают подготовить достаточное количество врачей. Студенты-медики последних курсов могут получить разрешение на заместительство врачебных должностей, и летом 1951 года я тоже получаю такое право. В списке свободных врачебных должностей, публикуемых каждую неделю Обществом молодых врачей Швеции, я выбираю небольшую больницу в Бурленге. Я посылаю туда свой до отвращения короткий послужной список и после короткого телефонного разговора с заведующим отделением получаю приглашение поработать семь недель. Он даже не упоминает зарплату, которую я буду получать, а я не спрашиваю – почему-то мне кажется это неприличным. Вместо этого я задаю этот вопрос юристу в Шведском медицинском обществе, и он сообщает мне, что зарплата внештатного врача составляет в моем случае около пятисот крон в месяц, но можно поторговаться.

В первый раз мы надолго расстаемся с Ниной. В последний день перед отъездом мы идем в лес недалеко от нашего дома, где Нина любит собирать грибы.

Стоит тихий, чуть прохладный летний вечер, сквозь рваные белые облака проглядывает солнце. Нина уже упаковала мои вещи, все готово для поездки. Мы держимся за руки, думаем и говорим только о нас. Это немного грустно, но, с другой стороны, эта грусть почему-то приятна. Мы понимаем, как близки мы стали друг другу за эти два года, как мы зависим друг от друга. Говорю в основном я – распространяюсь, как я люблю ее, как трудно мне будет в разлуке. Нина неохотно говорит о своих чувствах, но, пока я произношу все эти слова, она крепче сжимает мою руку. «Думай о себе, мы скоро увидимся. Позвони, если сможешь», – она никогда ничего не требует, никогда не ставит условий, если их, как ей кажется, мне будет нелегко выполнить – «…если сможешь». И во время этой прогулки я почти забываю о растущей тревоге: как я справлюсь с первой в моей жизни врачебной работой?