Наконец я сдал все предметы, необходимые для получения кандидатского диплома. Но когда я, гордый и полный надежд, явился в канцелярию университета, оказалось, что мой кандидатский экзамен не может быть вписан в зачетку. У них лежит предписание Министерства образования – я не могу быть шведским медицинским кандидатом, поскольку еще не ясно, будет ли мне разрешено остаться в Швеции. Нина, Алекс и Хеленка, уже почти Свантессон, получают свои кандидатские удостоверения – но не я. Доброжелательный ассистент в деканате успокаивает меня – он не думает, чтобы это воспрепятствовало продолжению моего образования в Швеции. Если, конечно, я захочу его продолжать, не имея кандидатского диплома, добавляет он. Нет, он понятия не имеет, почему так вышло.

Я приезжаю в Стокгольм, собираюсь с духом и добиваюсь приема у Захариаса Топелиуса, секретаря канцелярии министерства – это его подпись стоит на предписании. Он не смущен и не удивлен: да, решение не совсем обычное, но оно принято по рекомендации иммиграционной службы – разговор окончен.

Алекс получил разрешение переехать в Гетеборг, Нина – в Стокгольм, я же не имею права покинуть Уппсалу, где дорога к продолжению образования для меня закрыта.

Начинающий врач

Начинающий врач

Мы с Ниной уже не внештатные слушатели, а полноправные студенты, принятые на пропедевтический курс в Каролинском институте. Мы занимаемся в больнице Святого Эрика на улице Флеминга. Руководитель курса – доцент Хенрик Лагерлёф, будущий профессор кафедры внутренних болезней.

В Уппсале нас было на курсе двадцать пять человек. Здесь – пятьдесят, причем Нина – единственная девушка на сорок девять мужчин. Правила приема отдают предпочтение соискателям, прошедшим военную службу. Как и в Уппсале, мы быстро подружились с сокурсниками. Нина к тому же любимица всего курса – как хорошо, что я вовремя сделал предложение!

В Стокгольме студенты живут более обособленно – город очень большой. А мы с Ниной каждый день, а иногда даже по выходным, добираемся на поезде из Уппсалы. Это очень утомительно, к тому же окончательно подрывает наш и без того скромный бюджет.

Профессор Кристенсен требует обязательного присутствия на своих утренних лекциях, начинающихся в восемь утра. Он по-своему прав – если бы этого не было, вряд ли кто-нибудь добровольно явился на его невероятно скучные лекции. К сожалению, расписание лекций плохо согласуется с расписанием поездов из Уппсалы, и, поскольку у нас нет никакой уважительной причины, мы садимся на поезд в 5.40 и возвращаемся домой поздно вечером. На то, чтобы подработать мытьем посуды, почти не остается времени – разве что иногда по праздникам.