Израиль потерял отца, мать, двух сестер в Катастрофе. Он скорбел по польскому еврейству, стертому с лица земли, и по богатой культуре на идише, развивавшейся сотни лет, по маленьким еврейским местечкам, ставшим со временем центрами притяжения огромной массы религиозных евреев, верных традициям отцов, изучавших и писавших книги на идише и иврите, создававших незабываемый еврейский юмор.

14.01.66

Иерусалим

Дорогая Наоми,

вернулся вчера в Иерусалим здоровым и в хорошем настроении, и нашел много писем и сообщений о посылках, – в частности, сообщение от Пинхаса Розена с просьбой связаться с ним.

Утром я позвонил ему, он поинтересовался твоим и моим здоровьем, сказал, что немного болен. И, конечно же, в своем стиле, мельком сообщать что-то важное, сказал, что Леви Эшколь и его жена, во время его пребывания в больнице, прочли одолженный у кого-то экземпляр твоего романа и были невероятно удивлены, побежали купить книгу и не нашли ее ни в одном книжном магазине. Я написал в издательство Давиду Анегби и попросил его прислать книгу главе правительства. Так ты обрела еще двух читателей и почитателей. Розен очень интересуется твоей работой над третьим томом, и я сказал, что ты трудишься над ним с большой интенсивностью.

Жду твоей рукописи, ибо Давид Анегби пишет мне, что Шлионский завершил дело с Пушкиным (не знаю, честно говоря, о чем речь), и готов редактировать твою книгу.

Жду с нетерпением твоего приезда. Уверен, что Розен хлопочет о твоей встрече с премьер-министром Эшколем.