«Кибуц это, главным образом, руки. Наконец я знаю, где мое место», – говорит он с циничной усмешкой Наоми, и замолкает под градом ее обвинений.

Наоми разочарована в дочке, восторгающейся гордым израильским рабочим, в котором не осталось ни капли унижения согбенной спины еврея диаспоры. Дочь не обращает внимания на чувства отца, подлизывается к его очернителям, говорящим, что его мнение принадлежит прошлому. Во дворе, в столовой кибуца, дочь радостно приветствует врагов отца у него на глазах. Израиль старается сдерживать свои чувства, защищает дочь. Слишком сложна для понимания, по его мнению, для дочки проблема диаспоры, освобождения, страданий еврейского народа, Катастрофы. Малышка убегает от сложностей жизни родителей к местам, где чувствуется сила общества. Израиль старается примирить дочь с матерью. Делать нечего, дочь не наследует от них глубокое мышление. По сравнению со своими сверстниками, она умна, но не поднимается выше среднего уровня, который предлагает образование в кибуце.

Свою неприязнь к отцу она высказывает открыто: «Ты уродлив, лыс, стар!» Израилю чуть больше шестидесяти, и он уязвлен до глубины души. Девочка хочет иметь молодого отца, здорового, сильного, своего в среде кибуца.

«Дай мне ее воспитать. Она слишком избалована», – умоляет его Наоми.

«Она страдает из-за нас».

«Но разве тяжелая болезнь моего отца мешала преклоняться перед его умом и личностью?! У нее умный отец, ей есть, чем гордиться».

Израиль никак не может забыть того что сказала ему дочь, вернувшись в кибуц Бейт Альфа: «Я хожу здесь, как в чужой стране». Он объясняет неуравновешенность дочери их бесконечными переездами из кибуца в город и из города в кибуц. «Ты должна ее понять. Дочь наша умница. Остро чувствует отношение людей кибуца к таким странным людям, как мы. Трудно ей понять таких, как мы, кого это общество называет паразитами, и которые не считаются с мнением коллектива».

Наоми не унимается: как это может быть, что духовный уровень отца, возвышающийся над всеми, преклонение перед ним людей с именами, его достижения в академии, в преподавании, его теоретический вклад в Движение кибуцев, не дают девочке чувства гордости им, не возвышают ее чувства.

Доктор Барух Падэ, слыша о перепадах настроения девочки, соглашается с Наоми: «У тебя маленькая девочка, Израиль. Во имя ее и твоей жены, оставь кибуц».

Наоми очень обеспокоенна. Израиль все еще верит в то, что силой своего влияния ослабит влияние леваков, или хотя бы откроет глаза своим товарищам.

Наступает 1966 год. Состояние Израиля ухудшается. Встает вопрос об операции на открытом сердце. Оперировать будет известный хирург Морис Леви. Израиль настроен пессимистично. Он ни с кем не разговаривает, замыкается в себе. Делится лишь со своим дневником: