Теперь я занимаюсь подготовкой материала к ближайшему съезду партии. Я представлю его всем нашим товарищам. Не было, конечно, права у Рифтина отвергать итоги партийной комиссии, которые были подведены, когда я был в Швейцарии, а, приехав, подтвердил их.

Каждое мнение, которое будет высказано в ячейках и на съезде, будь оно по моей воле или против нее. Каждое мнение будет изучено, и только съезд утвердит наш дальнейший путь, и кто достоин представлять партию. Перед экзаменом будет стоять не только Рифтин, а все.

Что же касается переговоров об объединении с руководством рабочей партии, стоящей у ныне у власти, – МАПАЙ и Рабочего Единства, я помню, как один из ведущих лидеров МАПАЙ заявил, что «Ашомер Ацаир” представляет особую цивилизацию в израильском обществе. Несомненно, он имел в виду моральный уровень наших взаимоотношений внутри нашей партии. По-моему, это сильно изменилось в последние годы. Я чувствую это на своей шкуре и в твоем письме. И это, конечно, не добавляет мне радости. Продолжаю нести нелегкую ношу моей должности.

Мои благословении Наоми и маленькой Йехудит.

С товарищеским приветом, Меир Яари

Израиль и Наоми сидят рядышком на диване. Муж читает жена выдержки из «Капитала и вздыхает: «Много пройдет времени, пока поймут Маркса». Она думает про себя: эти левые прикончат его.

Глава двадцать пятая

Глава двадцать пятая

Необычный гость, без всякого предуведомления, возникает в их доме. Меир Хар-Цион, герой Израиля, говорит Наоми, что прочитал роман «Саул и Иоанна», и просит ее помощи в редактировании его дневников, которые он вел с пятнадцати лет до своего ранения. В этих дневниках записаны личные переживания, дерзкие проникновениями на территорию врага, операции возмездия, в которых он участвовал, будучи бойцом легендарного подразделения 101.