Мягко взяв меня за руку и не говоря ни слова, Вацлав повел меня на верхнюю палубу. Там никого не было. Он поставил два шезлонга под капитанский мостик, и там мы сидели в молчании, слушая ритмичный звук шагов дежурных офицеров, рокот волн и следя за струйкой дыма, выходящего из трубы, темной лентой на фоне ясного ночного неба с мириадами звезд. Я ощущала ровное покачивание корабля и стук своего собственного бешено бьющегося сердца. Все было таким мирным в этой теплой тропической ночи. Я знала — Нижинский чувствует то же, что и я. И так же, как этот белый пароход, плывущий в беспредельном пространстве необозримого океана к конечной цели своего пути, мы двигались навстречу нашей судьбе».

На следующее утро большая часть труппы к шести часам утра была уже на ногах, чтобы на рассвете увидеть фантастический порт Рио с его горой, называющейся «Сахарная голова». Это был один из незабываемых моментов в жизни Рамберг, наряду с тем днем, когда она впервые увидела бескрайнюю гладь моря у Северогерманского побережья, а по прибытии в Швейцарию столь же сильное впечатление на нее произвели золотистые облака, оказавшиеся вершиной Монблана. Вслед за утренним кофе в комнату Ромолы влетела Жозефина Ковалевская.

Ж. К. Ах, Ромола Карловна, я так счастлива, так счастлива! Замечательная новость! Поздравляю вас от всего сердца. Невероятно. Но я почему-то всегда знала, что Вацлав Фомич не такой, как о нем болтают.

Не слишком тактичное высказывание, но в действительности ситуация была настолько исключительной, что участникам труппы приходилось изыскивать все возможные резервы такта, чтобы вежливо прореагировать на новость, переполнившую всех недоверием и смятением. «О, вот бы увидеть лица всех остальных, когда они услышат!» — воскликнула Ковалевская. В каюту Рамберг с этой новостью поспешила мадам Батон.

Мадам Б. Невероятная новость! Нижинский обручился с Ромо лой!

Она не увидела лица приятельницы, так как Мими с чувством огромной потери и внезапным осознанием своей любви к Вацлаву, чтобы скрыть слезы, сделала вид, будто что-то достает из чемодана, стоявшего под кроватью.

Когда большой, как медведь, Батон поднялся на палубу, чтобы поздравить счастливую пару, он так горячо сжал руку Ромолы, что Вацлаву пришлось прибегнуть к красноречивому вмешательству.

Н. Рейх toucher, pas casser![331]

«Эйвон» причалил в Рио вечером в воскресенье 31 августа и должен был отчалить в 5:45 на следующий день, так что предполагалось организовать экскурсии. Людям обычно даровано в жизни только несколько дней абсолютного счастья. Если большую радость доставляют воспоминания о своем собственном счастье, то немалое удовольствие — обсуждать счастье других. В первый день своей помолвки Вацлав и Ромола наслаждались не только тем, что после длительного путешествия по морю сошли на берег — они впервые ступили на континент Нового Света, осмотрели залив Рио-де-Жанейро и окружающие горы. Могло ли что-нибудь — мухи, жара, застенчивость, присутствие Ковалевской, служившей им переводчицей, — испортить их бесконечное счастье? Шесть месяцев она с исключительной настойчивостью шла к своей цели, а Вацлаву Бог наконец послал девушку. Час завершения близился. Перед тем как покинуть город, они заехали в ювелирный магазин, и Вацлав, выбрав два обручальных кольца, заказал выгравировать на них имена и дату. Затем они отправились на гору Сильвестр, где позавтракали в роскошном отеле посреди тропического леса. Это был первый раз, когда Вацлав и Ромола сидели за одним столом. Они катались среди гор под усыпанными орхидеями деревьями. Ромола, сидя между богом танца и бывшей любовницей Ага Хана, ощущала себя школьницей на воскресной прогулке. Заехав за кольцами, они вернулись на корабль, где принимали поздравления. Этим вечером Ромола сидела рядом с Нижинским за столом капитана.