После ужина Больм отвел ее в сторону. Многие в труппе, возможно, предчувствовали несчастье, но Больм оказался единственным из числа не охваченных жаждой сватовства, чье положение и дружба с Ромолой придали ему храбрости и право вмешаться.

А. Б. Ромола Карловна, я слышал… не могу этому поверить… Что означают все эти разговоры о вас и Нижинском? Я никогда не мог себе представить… Вы как будто не интересовались им. Что произошло?

Р. де П. Ну, я не всегда говорю то, что думаю и чувствую.

А. Б. Но в конце концов выйти замуж за человека, которого вы не знаете, совершенно незнакомого, за человека, с которым вы даже не можете разговаривать…

Р. де П. Но я знаю Нижинского. Я много, много раз видела, как он танцует. Я знаю его гений, его характер — все.

А. Б. Вы — дитя. Вы знаете его как артиста, а не как мужчину. Он любезный молодой человек, приятный коллега, но, должен предостеречь вас, он абсолютно бессердечен.

Больм рассказал ей историю о реакции Вацлава, вернее, об отсутствии реакции на смерть Томаша Нижинского, утверждая, будто Вацлав лишен нормальных человеческих чувств.

Р. де П. Не обязательно. Нет, нет, я уверена, у него доброе сердце. Тот, кто танцует так, как он, не может быть жестоким. А впрочем, мне все равно.

А. Б. Ромола, я обязан предупредить вас. Я знаю ваших родителей, мне оказывали гостеприимство в вашем доме. Это мой долг. Дружба Нижинского с Дягилевым, хотя, возможно, вы этого и не понимаете, больше чем просто дружба. Вероятно, он не сможет полюбить вас, и это разрушит вашу жизнь.

Р. де П. (очень решительно). Благодарю вас. Я знаю, вы желаете мне добра. Но я выйду замуж несмотря ни на что, даже если вы правы. Пусть я лучше буду несчастлива, служа гению Нижинского, чем счастлива без него.

Больм низко поклонился и ушел.