Вацлав решил заняться зимними видами спорта.

«Мы ходили на прыжки с трамплина, — пишет Ромола, — на бобслей и гонки „скелетов“ — тобоган, ездили верхом и катались на лыжах. На первом занятии Вацлав попросил инструктора показать, как надо тормозить при слаломе, и в то же утро стал делать повороты с выпадами. „Ну, этому джентльмену не придется делать много замечаний, — сказал инструктор, когда Вацлав съехал со склона. — Сразу видно, опытный лыжник“. — „Что вы! Он сегодня впервые встал на лыжи“. — „Удивительно, он так великолепно держит равновесие и сгибает колени как опытный спортсмен. Вы смеетесь надо мной“. Но меня не удивило, что Вацлав так хорошо катается, — прекрасная физическая подготовка помогала ему во всех видах спорта.

…Вацлаву пришлись по вкусу и гонки „скелетов“, хотя, на мой взгляд, они были слишком опасными, и я сказала ему об этом; но после нескольких часов тренировки он так хорошо обучился, что мне нечего было возразить. Гонка проводилась на узкой ледяной дорожке с опасными поворотами на склоне Альп. Гонщик на огромной скорости мчался лежа на стальных санях вниз головой, управляя ими путем перемещения равновесия. Вацлав вскоре блестяще овладел этой техникой и предложил мне спуститься с ним. Мне понравилась эта идея, и я доверяла мужу, но все же закрыла глаза, когда летела с горы. Иногда он брал с собой Киру, и мне оставалось только стоять и молиться, пока они благополучно не спустятся в долину».

Но Нижинский не мог надолго убежать от охватившей его подавленности, так как уже был в состоянии нервного расстройства. Во время прогулок с Ромолой он иногда останавливался и подолгу о чем-то размышлял, не отвечая на вопросы, которые она ему задавала.

Однажды в четверг, когда у гувернантки и горничной был выходной, произошел еще более пугающий случай, чем во время поездки в Малойю.

«Я собирала Киру на прогулку, когда Вацлав внезапно вышел из комнаты и сердито посмотрел на меня: „Как ты смеешь устраивать такой шум? Я не могу работать“. Я посмотрела на него с удивлением. Лицо и манеры его были странными, никогда прежде он не говорил со мной в подобном тоне. „Извини, я не думала, что мы так шумим“. Вацлав схватил меня за плечи и стал с яростью трясти. Я крепко прижала к себе Киру, затем сильным движением Вацлав столкнул меня с лестницы. Я потеряла равновесие и упала вместе в ребенком. Девочка заплакала. Я встала, больше изумленная, чем испуганная. Что с ним? Я считала, что не сделала ничего плохого. Он все еще стоял с угрожающим видом. Я повернулась к нему и воскликнула: „Как тебе не стыдно! Ведешь себя как мужик“. Когда мы вернулись домой, то застали обычного Вацлава, мягкого и доброго, как всегда. Я не заговаривала об этом инциденте ни с ним, ни с кем-либо еще».