На Пасху 1940 года она, к своей большой радости, получила телеграмму с сообщением о том, что виза предоставлена и она должна обратиться к американскому консулу в Цюрихе. К сожалению, информация о предполагаемой поездке Нижинского в Америку появилась в вашингтонской прессе и была опубликована в швейцарских газетах в то утро, когда Ромола посетила консула. Он встретил ее с раздражением и отказался предоставить визу, заявив, что, когда их годичное пребывание закончится, если война к тому времени не завершится, Вацлав и Ромола обратятся за продлением, и тогда вся вина будет возложена на него. Ромола послала отчаянную телеграмму в Соединенные Штаты.

Но победоносные войска Гитлера стремительно продвигались по Европе, и Ромола поняла, что, прежде чем она успеет получить американскую визу, если только вообще ей удастся получить ее, они с Вацлавом окажутся в западне в Швейцарии без гроша в кармане. Со своими нансеновскими паспортами они могли жить и проезжать только по нейтральным странам. Венгрия казалась единственной альтернативой. Если Муссолини объявит войну союзникам (что он и сделал 11 июля 1940 года), путь через Италию и Югославию в нейтральную Венгрию будет закрыт. Ромоле советовали воспользоваться своей американской визой, а Вацлава оставить в швейцарской государственной психиатрической лечебнице. Но, хотя она и опасалась повторить опыт прошедшей войны и не слишком полагалась на щедрость своих родителей, все же предпочла отказаться от удобной и безопасной для себя жизни в Америке и остаться с Вацлавом, чтобы не подвергать риску те положительные результаты, которые дало лечение. Это, пожалуй, было ее самым бескорыстным и героическим решением.

Таким образом, жарким июльским днем после долгого утомительного путешествия Нижинский и его жена вернулись в тот город, где в 1912 году она впервые увидела его танцующим.

«Перебравшись через Дунай, мы увидели знаменитые ориентиры, сверкающие в лучах солнечного света: горную цепь, окружающую город, королевский дворец, возвышающийся на холме и господствующий над городом, Парламент, старого Буду, остров Святой Маргариты — картины когда-то столь знакомые нам».

С самого начала Ромола почувствовала, что они не были желанными гостями для ее родителей. В своей книге в конечном итоге она представила свою мать в не слишком привлекательном свете. Никто не встретил Нижинских на вокзале, а когда Ромола позвонила домой из отеля «Ритц», ей сказали, будто Эмилии Маркуш и Пардана нет в городе. Вацлав, видя замешательство Ромолы, мягко заметил: «Не беспокойся. Они просто не успели получить вовремя твое сообщение». Позже родители Ромолы, заботясь, по ее убеждению, прежде всего об общественном мнении, а не о том, чтобы проявить гостеприимство, пришли в отель и пригласили их остановиться у себя. Нижинских снова разместили в тех же комнатах второго этажа большого дома, расположенного в холмистом пригороде, которые они занимали во время первой войны.