Из-за моего опыта с Джоэлом во мне вечно сидел страх, я была уверена: что произойти может (и, скорее всего, произойдет) что угодно. А вдруг у меня не может быть здоровых детей? Поэтому я записалась к клиническому генетику Джоэла в Грейт Ормонд Стрит.

Я думала, что она возьмет кровь Анны на анализ и пошлет в лабораторию. Мне казалось, что только после этого я поверю, что все в порядке, и успокоюсь. Хотя я также беспокоилась о том, что тест выявит что-то такое, о чем мы и подумать не могли. Но женщина осмотрела Анну и сообщила, что с малышкой все настолько хорошо, что делать забор крови попросту незачем.

Мне хотелось поспорить. Как она могла быть так уверена, особенно учитывая тот факт, что Джоэл – на мой взгляд – тоже выглядел нормально? Но уверяла меня в том, что у Анны – все признаки здорового ребенка.

– К тому же, у Джоэла довольно низко посажены уши. Но, может, я просто пристрастна, – и затем добавила: – Анна – красавица.

А я все думала: «Вы бы так сказали, если бы у нее был диагностирован какой-то синдром? Разве мой сын не красавец?» – и вдруг поняла, насколько же тяжела работа клинического генетика, который ставит детям диагнозы. Насколько сильно каждое его слово может повлиять на родителей.

И хотя технически Анна считалась недоношенной, я ее таковой не считала. Также я никогда не думала, что преждевременное появление моей девочки на свет может как-то повлиять на ее развитие. Слишком большая пропасть раскинулась между ее недельным лечением от желтухи, когда я круглосуточно была с ней в палате, и тем, что пережил Джоэл.

Моя дочь росла, не сталкиваясь с проблемами со здоровьем. Основные вехи развития давались ей естественно: в пять месяцев она сама держала бутылочку, с любопытством изучала игрушки, любила прогулки в лесу и легко выдерживала путешествие в коляске по неровной дороге, потому что завороженно разглядывала листья. Ее было просто увлечь любыми песнями, картинками, представлениями и играми – она тихо сидела у меня на коленях и улыбалась. Она постепенно обучалась всему сама. Все шло органично: ее мозг выстраивал новые нейронные связи и все существующие пробелы заполнялись как по волшебству. На мать, у которой рождался малыш с инвалидностью, плодотворно влияет появление «обычного» младенца. К тому же, на его фоне хорошо заметно, с какими трудностями приходилось сталкиваться больному. Теперь я окончательно поняла, насколько сложнее было Джоэлу. Он был ярким и любопытным ребенком, но учился всему очень тщательно и долго, ничто не происходило по щелчку пальцев. Моему сыну требовалось повышенное внимание, практические навыки он осваивал с трудом. Он рос таким простодушным, не хотел взрослеть, он мечтал играть вечно. Дочь же, напротив, росла сильной, приземленной и независимой.