Предполагалось назвать ее по имени наследника, на себе испытавшего все действие тех грязей. Зарождался новый курорт, где, после грязей, можно было отдохнуть на евпаторийском пляже. Работа кипела. Городское самоуправление оценило всю выгоду предпринятой губернатором работы, и в Евпатории уже появился (может быть, и слишком преждевременно) «бульвар генерала Княжевича». На самой ветке одна из станций была названа Княжевичи.

Тихо, как бы ощупью, двигался императорский поезд по новой ветке среди огромной песчаной пустыни. От станции Саки стали встречаться живописные места, и, наконец, открылась морская даль. Последние несколько верст до Евпатории дорога идет вблизи морского берега.

На станции была торжественная встреча. Княжевич подносит царице колоссальный букет белой акации, перевязанный старинным татарским полотенцем. Букеты роз подносятся другими. Их величества с детьми проехали в собор, оттуда в мечеть и в караимскую кенассу[96]. Кажется, посещение караимской молельни государем случилось впервые.

Убранство кенассы, старинные хрустальные люстры, спускавшиеся с потолка, пение, напоминавшее иногда как будто бы наши православные мотивы, — все это произвело на нас всех, православных, сильное впечатление. Служил главный караимский гахам[97], С. М. Шаптал, человек с университетским образованием, красивой наружности, он и служил красиво, и говорил хорошо. В тот сезон он сумел понравиться А. А. Вырубовой, подружился с ней, и ему благоволили во дворце. После службы, провожая их величества, он удостоился многих вопросов государя. Их величества посетили затем несколько госпиталей, но уже один государь поехал со свитой и губернатором на место предполагаемой грязелечебницы. Княжевич изложил государю свой грандиозный проект. Ему уже были отпущены два с половиной миллиона рублей на первые работы по созданию курорта. Для больных и раненых возводилось грандиозное учреждение. Фантазия Княжевича создавала отдельные павильоны для сербов, французов, англичан, итальянцев. Масштаб проекта был грандиозен. Государь одобрял проекты Княжевича, видя, как он работает не только на словах, но и на деле, и обещал ему, где надо, поддержку. Начато было большое общегосударственное дело.

К завтраку все вернулись в поезд. Губернатор, городской голова, еще несколько человек местных властей были приглашены к столу.

После завтрака вся царская семья проехала в гости к А. А. Вырубовой на ее дачу, которую она снимала у господина Дувана.

Дача выходила на море, и царская семья провела несколько часов спокойно на берегу моря. В смысле охраны беспокоиться было нечего. На даче с Анной Александровной, для ее охраны, жили все время три моих стражника. Царица называла их «желтые люди» по цвету хаки их кителей. В одном из писем царицы к А. А. Вырубовой из Царского Села ее величество просила передать им свой привет. Надо ли говорить, как мои люди были счастливы и как горд был их начальник.