О том, что произошло в действительности между сестрами, даже во дворце знали лишь немногие, самые близкие лица. В Москве же из окружения великой княгини в общественные круги сразу же проник слух, что великая княгиня потерпела полную неудачу. Распутин в полной силе. И это только усилило и без того крайне враждебное отношение к царице. В Москве, больше чем где-либо, царицу считали главной виновницей всего тогда происходящего, и оттуда этот слух расходился повсюду. От самой же великой княгини самые близкие люди узнали и о сказанной ею сестре последней ужасной фразе. Та фраза стала известна даже французскому послу Палеологу. Надо полагать, что это последнее свидание двух сестер и было причиной тому, что великая княгиня Елизавета Федоровна так сочувственно отнеслась даже к убийству старца, а после революции даже не сделала попытки повидаться с царской семьей.

4 декабря государь с наследником выехал в Ставку. Накануне их величества были у Вырубовой и видели там Распутина. Прощаясь, государь хотел, чтобы Григорий перекрестил его, но Распутин как-то странно сказал: «Нет, сегодня ты меня благослови». Больше его государь уже не видал.

6 декабря, в День ангела, государь назначил великую княгиню Ольгу Николаевну шефом 2-го Кубанского пластунского батальона, а великого князя Бориса Владимировича шефом 5-го батальона. В тот день в Ставке почему-то ждали дарования государем Конституции, о которой объявлено, конечно, не было. Вероятно, кто-то пустил этот слух, слыша кое-что про приготовляющийся особый высочайший приказ. Приказ был подписан 12 декабря. То был приказ политический и явился как бы ответом на вздорные сплетни о сепаратном мире. В нем говорилось, что Германия истощена, предлагает союзникам вступить в переговоры о мире, но что время к тому еще не наступило и что мир может быть дан «лишь после изгнания врага из наших пределов». Приказ был очень красив, очень академичен и прошел совсем незамеченным. Автором приказа являлся генерал Гурко, а в составлении политической части принимал участие его брат, член Государственного совета.

Находившийся тогда в Ставке главноуполномоченный Красного Креста Кауфман-Туркестанский взял на себя смелость доложить государю про пагубное влияние Распутина. Государь выслушал доклад спокойно, поблагодарил Кауфмана, проводил его до дверей кабинета, а через несколько дней Кауфман был откомандирован от Ставки и вернулся в Петроград. Случай этот широко комментировался затем в Петрограде.

Между тем вся организованная общественность, уже переставшая, при никчемном министре внутренних дел Протопопове, бояться правительства, перешла в дружное наступление. С 9 по 11 декабря в Москве был сделан ряд попыток созывов съездов Земского и Городского союзов. По распоряжению Протопопова полиция старалась мешать собраниям. Но те все-таки приняли заготовленные резолюции и разослали их по всей России. Резолюция Земского съезда, принятая под председательством князя Львова, требовала создания нового правительства, ответственного перед народным представительством.