Друживший с Распутиным генерал А. А. Мосолов, шурин Трепова, нравившийся старцу и умением интересно говорить, и хорошо выпить, подал Трепову мысль купить Распутина. Положившись на дипломатическую и житейскую ловкость шурина, Трепов согласился. Условившись с Распутиным, Мосолов приехал к нему и от имени Трепова предложил ему единовременный подарок в 200 тысяч рублей и ежемесячное затем вознаграждение, с условием не поддерживать Протопопова, уехать в Покровское и не вмешиваться в управление Трепова. Распутин сперва рассвирепел до бешенства, затем под влиянием выпивки и уговоров Мосолова отошел и, выпив с генералом до двух бутылок мадеры, совсем успокоился и в конце концов сказал: «Я посоветуюсь с Папой, а ты вот заезжай ко мне за ответом дня через два». Облобызавшись трижды, расстались. «Вы понимаете, — говорил мне позже генерал, — что за ответом я к нему предпочел не заезжать, а затем уехал в Румынию». Распутин же рассказал о случившемся их величествам. Царица негодовала. В окружении старца смеялись. Бадмаев с друзьями злорадствовал. Протопопова, конечно, предупредили. В Царском Селе вера в бескорыстие и искренность Распутина возросла, как никогда. Никогда Распутин не стоял так высоко в глазах их величеств, как в этот последний месяц своей жизни. Репутация Трепова была окончательно испорчена. Доверие к нему пропало окончательно. Неудача Трепова с попыткой ликвидировать Протопопова нашла широкий отклик в политических кругах. Во всем обвиняли императрицу. Делались последние попытки повлиять на нее.

26 ноября к царице, испросив разрешение, приехала великая княгиня Виктория Федоровна, жена великого князя Кирилла Владимировича. Ее родная сестра была королевой Румынской, и, благодаря присоединению Румынии к союзникам, Виктория Федоровна стала как бы связующим звеном между двумя царствующими домами, и ее личные отношения с их величествами к этому моменту весьма улучшились. Последнее обстоятельство и толкнуло ее на разговор с царицей.

Расцеловавшись, как обычно, царица спросила, не про Румынию ли хочет переговорить великая княгиня? Виктория Федоровна стала рассказывать все, что она слышала от тех лиц, которых общество считало полезными для привлечения в состав правительства. Царица разволновалась. Она не соглашалась с великой княгиней и заявила, что уступка общественности — это первый шаг к гибели. «Те, кто требует уступок, — враги династии. Кто против нас? — спрашивала царица и отвечала: — Группа аристократов, играющая в бридж, сплетничающая, ничего в государственных делах не понимающая… Русский народ любит государя, любит меня, любит нашу семью, он не хочет никаких перемен…» И в доказательство своей правоты царица указывала на многочисленные письма, полученные ею со всех сторон России от простых людей, от раненых солдат и офицеров. Как последний довод, великая княгиня просила разрешения пригласить ее супруга, великого князя Кирилла Владимировича, который может подтвердить то, что говорила она. Царица не пожелала. Они расстались. Царица вывела заключение из разговора, что Владимировичи настроены против нее, против ее влияния на государя. Болезненное воображение рисовало, что они лишь мечтают о наследовании престола после смерти наследника.