В этот же период княгиня Софья Николаевна Васильчикова, жена князя Б. А. Васильчикова, члена Государственного совета, прислала царице резкое письмо про Распутина, написанное карандашом на листке блокнота. Их величества, и особенно государь, были настолько возмущены неуместностью и невежливостью письма, что княгине 2 декабря было предложено выехать в ее имение Новгородской губернии, куда с ней поехал и муж. Высылка княгини всполошила всю петроградскую аристократию. Одна из родственниц стала собирать подписи под коллективным протестом. Но многие дамы во главе с почтенной, заслуженной графиней Воронцовой-Дашковой, вдовой покойного наместника Кавказа, были против. Протест не состоялся. Но высланная княгиня получила большое количество сочувственных писем. «Она мечтательница, думала сделать доброе дело, — говорила про нее одна ее знакомая, — но, конечно, она должна была знать, в какой форме следует писать ее величеству».

Много шло тогда и анонимных резких писем по адресу царицы, а еще больше получала их ее подруга А. А. Вырубова.

Тогда же обратился с письмом к государю член Государственного совета, обер-егермейстер Иван Петрович Балашов. Изложив много откровенного по текущему моменту, он советовал отстранить царицу и Распутина от всякого влияния на дела. Царица негодовала и упрашивала государя лишить Балашова звания члена Государственного совета.

Сделала тогда усилие повлиять на царицу и ее сестра, великая княгиня Елизавета Федоровна. По судьбе своего растерзанного взрывом бомбы мужа, по ужасам последнего немецкого погрома в Москве Елизавета Федоровна знала хорошо, что такое наша политическая борьба… Женское ее окружение хорошо осведомляло ее, что делается в общественных московских кругах. И близкие люди, друзья и некоторые общественные московские деятели, встречавшиеся с великой княгиней и не стеснявшиеся высказываться при ней откровенно, убедили ее поехать и повлиять на их величества. О том, что такое старец и его окружение, она отлично знала, зачастую даже с преувеличением, от С. И. Тютчевой.

3 декабря к вечеру великая княгиня приехала в Царское Село. Она хотела говорить с государем, но царица категорически заявила, что царь очень занят, он завтра утром уезжает в Ставку и увидеться с ним невозможно. Тогда Елизавета Федоровна стала говорить с сестрой-царицей. Она старалась открыть ей глаза на все происходящее в связи с Распутиным. Произошел резкий серьезный спор, окончившийся разрывом. Александра Федоровна приняла тон императрицы и попросила сестру замолчать и удалиться. Елизавета Федоровна, уходя, бросила сестре: «Вспомни судьбу Людовика XVI и Марии Антуанетты». Утром Елизавета Федоровна получила от царицы записку, что поезд ее ожидает. Царица с двумя старшими дочерьми проводила сестру на [вокзал] в павильон. Больше они не виделись.