5 января премьер князь Голицын докладывал о тревоге в обществе и о слухах из Москвы о предстоящем перевороте. Он доложил и о том, что в Москве называют имя будущего царя. Государь успокаивал его и сказал: «Мы с царицей знаем, что все в руках Божиих. Да будет воля Его».

А ведь это был доклад, очевидно, о планах князя Львова.

Накануне великий князь Павел Александрович, делая доклад о гвардии, доложил все-таки о готовящемся государственном перевороте.

7 января государь принимал председателя Государственной думы Родзянко. Не участвуя в заговорах тогда против государя, Родзянко знал о них многое. Лишь за несколько дней перед тем у него было собрание видных общественных деятелей, на котором высказывались самые крайние мнения. Приехавший из Киева Терещенко, член Государственной думы Шидловский и генерал Крымов доказывали необходимость свержения монарха. Родзянко доложил государю с присущей ему резкостью и прямолинейностью, что «вся Россия» требует смены правительства, что императрицу ненавидят, что ее надо отстранить от государственных дел, что в противном случае будет катастрофа. Однако, зная многое про подготовлявшийся переворот, Родзянко не сделал государю конкретных указаний в смысле лиц. Он лишь настаивал на устранении царицы, на смене Протопопова, на даровании ответственного министерства.

Государь слушал спокойно и спокойно же говорил:

— Дайте факты. Нет фактов, подтверждающих ваши слова.

А фактов, а лиц Родзянко не указывал. Зная о заговорах, Родзянко докладывал о них общими фразами, и получалась как бы буффонада, нечто несерьезное. Докладывать же по-полицейски, как надлежало бы, к примеру, министру внутренних дел, Родзянко не мог. И государь попрощался с Родзянко ласково, не выказав никакого неудовольствия, несмотря на личные выпады того против императрицы.

10 января московский предводитель дворянства Самарин представлялся государю. Вызванный нарочно в Петроград, он должен был поддержать, подкрепить доклад Родзянко. И он сделал это, честно и откровенно предупредив государя о надвигающейся катастрофе.

19 января государю представлялся иркутский генерал-губернатор Пильц. Его государь любил по службе в Могилеве. Пильц был человек гражданского мужества. Он доложил о всеобщем недовольстве, о потере властью престижа, о розни в самом Совете министров, о слабости власти. Государь слушал внимательно и закончил беседу заверением, что предстоящей весною всеобщее наступление будет победоносным и все устроится.

29 января известный государю старик Клопов, хороший знакомый князя Львова, принятый государем, убеждал его величество пойти на уступки общественности и дать соответствующее министерство. Он даже вручил государю записку по этому поводу. На записку был дан ответ, составленный Гурляндом и подписанный Протопоповым. В таком же направлении о необходимости пойти на уступки не раз говорил государю в тот месяц и брат Михаил Александрович. Его инспирировали Родзянко и генерал Брусилов, и по их просьбе он передал государю об общей тревоге, о непопулярности правительства и особенно Протопопова, о желании широких кругов получить ответственное министерство.