Государь помолчал и сказал: «Это выгодно». Кострицкий не понял, удивился. Заметив его удивление, государь пояснил, что это, конечно, было бы очень выгодно для него (государя) лично, так как сняло бы с него много ответственности. Но он заметил, что даровать во время войны ответственное министерство он не находит возможным.

— Сейчас это неблагоприятно отразится на фронте. А вот через три-четыре месяца, когда мы победим, когда окончится война, тогда это будет возможно. Тогда народ примет реформу с благодарностью… Сейчас же все должно делаться только для фронта.

И не раз в те дни государь говорил с Кострицким об ответственном министерстве и не раз утверждал, что даст его стране, но только по окончании войны.

— Вот закончим войну, там примемся и за реформы, — говорил государь в те же дни другому лицу, — сейчас же надо думать только об армии и о фронте.

Будучи против дарования Конституции во время войны, будучи часто недоволен действиями Государственной думы, государь, однако, не поддавался убеждениям тех, кто уговаривал его уничтожить Думу. Вопреки этим советам, государь повелел возобновить сессию Государственной думы и Государственного совета с 14 февраля, что было очень не по душе Протопопову.

Когда Протопопов, в отсутствие Государственной думы, убеждал государя подписать манифест о даровании равноправия евреям и об отчуждении земель в пользу крестьян, государь заявил, что эти вопросы столь важны, что их должны рассмотреть государственные законодательные учреждения.

Государь верил в здравый смысл и патриотизм Государственной думы. Он не допускал мысли, что Дума может пойти на какой-либо государственный переворот во время войны. Он верил в преданность армии и ее начальников, и эта вера еще более успокаивала его относительно невозможности переворота.

Между тем момент переживался критический. Нужно было иметь председателем Совета министров и министром внутренних дел сильного человека, который, действуя диктаторски, опирался бы на Государственную думу, как то делал Столыпин до злосчастного дня роспуска законодательных установлений на три дня для проведения его планов[140].

На несчастье России, их величества приняли за такого человека, выдвинутого Государственной думой, ее вице-председателя Протопопова, который буквально очаровал и околдовал их своим мистицизмом и обманул их в полной мере, хвастаясь своей смелостью, энергией, пониманием людей и обстановки. Обманул мнимой наличностью тех нужных качеств, которые у него совершенно отсутствовали. Обстоятельство трагическое, малопонятное, подлежащее изучению и историка, и психиатра.