В 7 часов вечера, в мундире при всех орденах и в ленте, я входил к дворцовому коменданту, в его казенную квартиру на Мойке. Генерал хлопотал, устанавливая что-то в большой белой комнате. Он любил белую окраску комнат с красными шелковыми занавесами. Целый полк всяческих сапог был выстроен около одной стены.

Как всегда самоуверенный, полный здоровья и энергии, генерал встретил меня более чем радушно и любезно и попросту. Он только что приехал из Царского и собирался на обед к тестю, графу Фредериксу. Обменявшись личными фразами, разговорились о текущем моменте. Я излил все накопившееся на душе так же откровенно, как привык говорить ему правду, когда был ему подчиненным.

Наконец, я высказал удивление, что государь уезжает в такой тревожный момент, и передал все слухи, как все беспокоятся и ждут чего-то нехорошего. Делая свое дело, генерал слушал меня внимательно, иногда взглядывал на меня и, наконец, остановился и начал очень серьезным тоном: «Александр Иванович, вы за вашу долголетнюю службу в охране государя знаете, что дворцовый комендант живет информацией министра внутренних дел. Дворцовый комендант политики не делает. Это не его дело. Моя обязанность — охрана государя. Хотите, я сейчас протелефонирую Протопопову, и вы сами услышите его мнение о текущем моменте». И, не ожидая моего ответа, генерал взял быстро телефонную трубку, вызвал Протопопова и, передав мне вторую трубку для слушания, начал разговор. Генерал спросил Протопопова о положении дел в столице и его мнение о возможности отъезда государя в Ставку. Разговор происходил по дворцовому проводу. Протопопов отвечал весело. Он уверял, что в столице полный порядок и полное спокойствие, что никаких беспорядков или осложнений не предвидится. Что его величество может уезжать совершенно спокойно. Что уж если что и намечалось бы нехорошего, то, во всяком случае, он, дворцовый комендант, будет предупрежден об этом первым.

Протопопов, как говорится, рассыпался в телефон с ответами, и видно было, что он очень заискивал в генерале, что меня не удивило.

Генерал слушал министра с улыбкой и, глядя на меня, поднимал иногда брови, как бы говоря: «Слышите, я вам говорил».

Условившись затем с Протопоповым, где он подсядет в императорский поезд, если государю угодно будет принять его с докладом, генерал распрощался. Трубка повешена. Вопрос исчерпан. Мы стали говорить о Ялте. В общих чертах я рассказал ему о своих предположениях, планах. Я передал акварели, дабы показать их величествам. Широкий по размаху во всех делах, генерал отнесся очень сочувственно к моим проектам. Генерал сказал мне, что о причине вызова меня я узнаю от его величества. А о том, когда и где государю будет угодно меня принять, генерал завтра утром спросит его величество и утром же протелефонирует мне.