Мы расстались. А на следующее утро генерал Воейков протелефонировал мне из Царского Села следующее. По его докладу государю о моем приезде, его величество повелел, дабы я оставался в Петрограде до возвращения государя из Ставки, после чего государь и примет меня. Переданные мною генералу документы пересланы мне на квартиру.

После интересной беседы с дворцовым комендантом я отправился на обед к генералу П. И. Секретеву. В отдельном кабинете у Пивато[146] собрались: лейб-хирург С. П. Федоров, его брат Николай Петрович, сенатор Трегубов и С. П. Белецкий. С. П. Федоров собирался уезжать назавтра с государем. Сенатор Трегубов назначался на какую-то политическую должность в Ставке. Белецкому что-то предстояло получить очень важное. Предприимчивый молодой генерал Петр Иванович почему-то решил нас объединить за этим обедом.

Все, очевидно, знали, в чем дело, кроме меня, провинциала. В начавшихся разговорах вскоре выяснилось, что Белецкий получит назначение на пост генерала Батюшина по заведованию и контрразведкой, и борьбой со спекуляцией, и еще с чем-то очень важным. Видно было, что Белецкий вновь набирал ход. Около Протопопова, с уходом Курлова, было пустое место. Конкуренция исчезла. На женской половине дворца фонды Белецкого стояли высоко. Его недолюбливали как человека, но верили в его деловитость и всезнание. Когда-то А. А. Вырубова была в восторге от него. Если бы был он — Распутина бы не убили. Так думали. Он умел охранять.

Вино развязало языки. В уютном кабинете все были веселы и довольны. Петр Иванович подсмеивался над думцами-революционерами. Они что-то говорят. У них даже списки составлены, кого они будут арестовывать.

— Все мы, дорогой Александр Иванович, все мы записаны в этот списочек. Записаны и вы там, хотя вы и ялтинский градоначальник. Там есть у них такой господин Некрасов. Вот он всех нас и зарегистрировал. Всех, всех голубчиков… Но ведь и мы не дураки, — потирал руки Петр Иванович. — Мы тоже не дураки. Мы как выкатим наши грузовички да как поставим на них пулеметики, так все сразу и будет закончено…

И генерал заразительно смеялся, подливая в бокалы вина, как любезный хозяин. Смеялся и всезнающий С. П. Белецкий, ухмылялся, попыхивая сигарой, лейб-хирург… Все как будто верили во всемогущество частей Петра Ивановича (он ведал всеми автомобильными частями в Петрограде и всей поставкой автомобилей на армию). Все были спокойны. У всех были планы на будущее. Я дал свое меню, прося у всех автографы на память. Все поставили красивые подписи. То было 21 февраля 1917 года[147]. Храню это меню и по сей день в своем архиве, в 1948 году. Мы расстались дружески.