Время бежало, и вдруг 16 февраля я получил телеграмму от министра Протопопова [с распоряжением] прибыть немедленно в Петроград. Сдав спешно все казенные деньги, денежные книги, разные документы коменданту полковнику Ровнякову, я почему-то запечатал все это в один большой пакет предварительно, чего обычно не делается, опять-таки как будто что-то безотчетно предчувствуя. Мы составили о сдаче протокол и оба подписали его. Каждый взял экземпляр протокола.

На другой же день я выехал на север, взяв с собою, на всякий случай, целый ряд дел, по которым нужно было добиться благоприятных разрешений по благоустройству нашего Южного берега Крыма.

Мне рисовалось, что с помощью их величеств я проведу все эти вопросы быстро и с пользой для края. Ялтинская дума снабдила меня всеми нужными документами, и в том числе очень красивыми акварелями, на которых была изображена Ялта современная и Ялта в будущем. Алушта, Алупка, Гурзуф также нагрузили меня своими ходатайствами к центральной власти. Я ехал ходатаем от нашей Ривьеры, не зная, для чего меня вызывают.

20 февраля я приехал в Петроград. Мой преемник по должности в Царском Селе предложил мне остановиться в Петрограде на моей бывшей казенной квартире, Фонтанка, д. № 54, недалеко от Невского, чем я, конечно, и воспользовался с большим удовольствием. Приятно было очутиться в своей старой уютной квартире, где было так много пережито хотя и тревожного, но хорошего. Тут были и дворцовый, и городской телефоны. Я протелефонировал в Царское, дабы доложили дворцовому коменданту о моем приезде. Я поблагодарил генерала Воейкова за разрешение остановиться в их казенной квартире. Генерал поздравил меня с приездом и обещал протелефонировать, когда и где мы можем свидеться, так как он очень занят приготовлением к отъезду в Ставку. Из его слов я понял, что вызван я по повелению его величества, да и только.

Я начал мои деловые и личные визиты. Побывал в Департаменте общих дел. Бывший одесский градоначальник, милейший и симпатичный Сосновский, которого иначе и не звали, как Ванечка, с которым так много приходилось встречаться и работать в Одессе, встретил меня так важно по-петербургски, что, выходя из его роскошного кабинета, я подумал, смеясь: ну как меняет человека сразу министерский климат…

Я записался на прием к министру. Начальник Первого отделения всего личного состава очаровательный H. H. Боборыкин встретил радушно, обаятельно, любезно, но ничего о причине моего вызова не сообщил. То был отличный столичный чиновник, умный и притом большой философ.