Новая власть совершенно игнорировала монарха. В ту ночь, без официального, по-видимому, обсуждения Временный комитет уже решил низвергнуть государя и возвести на престол цесаревича при регенте великом князе Михаиле Александровиче.

Почти одновременно с Временным комитетом народился под одной с ним кровлей второй революционный орган — Совет рабочих и солдатских депутатов. Когда толпа раскрыла тюрьмы, в числе освобожденных оказалась и рабочая группа при Центральном бюро Военно-промышленного комитета во главе с Гвоздевым. Руководители ее направились в Таврический дворец, где они с несколькими интеллигентами и левыми депутатами образовали Временный исполнительный комитет Совета рабочих депутатов. В него вошли: Керенский, Чхеидзе, Скобелев, Гвоздев, Соколов, Стеклов-Нахамкес и еще несколько человек. Они выпустили воззвание, приглашая присылать делегатов по одному от роты и от каждой тысячи рабочих. В 10 часов вечера уже началось заседание Совета, который стал именоваться Советом рабочих и солдатских депутатов. Делегаты, конечно, были самочинно выбранные. Утвердили Исполнительный комитет, в который, кроме уже названных, вошло много народа, и в том числе — представители от революционных партий. Председателем оказался социал-демократ Чхеидзе, товарищем председателя — Керенский.

Исполком назначил комиссаров во все городские районы, приказал формировать красную гвардию, делегировал Чхеидзе и Керенского во Временный комитет Государственной думы, назначил Продовольственную комиссию, дабы наладить питание солдат, отбившихся от своих частей, сформировал небольшую группу, которой дали громкое название «штаба» и которая, однако, первая стала принимать меры по обороне дворца на случай нападения правительственных войск. В ней в ту первую ночь главную роль играл военный чиновник, помощник библиотекаря Николаевской военной академии Масловский (партийный эсер Мстиславский) и лейтенант Филипповский. С ними и вошел в связь комендант Энгельгардт.

Этот «штаб» обосновался в комнате № 41. Никаких войск в ту первую ночь в распоряжении этого «штаба» не было. Хабалов напрасно боялся каких-то сорока пяти тысяч восставших. Но они, эти революционеры, были сильны революционным порывом, революционной инициативой. А главная их сила заключалась в позорном бездействии царского правительства, и главным образом Протопопова и Хабалова с его штабом.

Около 11 часов вечера какие-то молодые люди, по приказанию Керенского, арестовали председателя Государственного совета Щегловитова. Керенский лично принял арестованного, лично замкнул дверь в комнату и ключ держал в кармане.