Царская Ставка, успокаиваемая до 27 февраля относительно происходивших в Петрограде событий императрицей Александрой Федоровной через государя и военным министром Беляевым через генерала Алексеева, не обладавшая к тому же правильной информацией ни со стороны дворцового коменданта, ни со стороны военных властей, Царская Ставка, в эти роковые для России дни, обладая всею полнотой верховной и военной власти и силами многомиллионной армии, опоздала в действиях относительно подавления революции на несколько дней. Царская Ставка начала принимать соответствующие меры только с позднего вечера 27 февраля, когда законное правительство уже самоупразднилось в Петрограде.

27 февраля, понедельник, было первым действительно тревожным днем в Ставке. Утром Воейков доложил государю о полученной им ночью телеграмме Протопопова (приведенной в главе 32). Она описывала беспорядки 25-го и 26-го числа, но и успокаивала, что арестован «революционный руководящий коллектив» и что 27 февраля часть рабочих намеревается приступить к работам. То, что министр лжет, уменьшая серьезность происходящего, не улавливали.