Другая часть штабного офицерства и генералитета вообще была предана государю беззаветно, без критики и рассуждений. Однако, в порядке службы, перед революцией все офицеры и генералы были верны государю императору по долгу присяги, исключая самого генерала Рузского. Рузский, узнав о подготовлявшемся государственном перевороте с отречением государя, узнав до начала беспорядков, не предупредил о том государя, хотя и мог это сделать непосредственно, как генерал-адъютант его величества и главнокомандующий [фронтом].

Не предупредил таким же преступным образом, как не предупредили государя его генерал-адъютанты Алексеев, Брусилов, Эверт.

Помимо традиционной честности солдатской, чем гордились наши отцы, деды и прадеды, эти генерал-адъютанты не чувствовали, не сознавали, к чему их обязывает это особенное звание по отношению к монарху.

Начавшаяся революция вскрыла настоящее лицо генерала Рузского. Получив 27 февраля телеграмму от Родзянко с просьбой поддержать перед государем его ходатайство о сформировании нового правительства, Рузский в тот же день послал государю депешу, в которой высказывал соображения, приведенные в главе 36, и говорил: «Позволяю себе думать, что, при существующих условиях, меры репрессий могут скорее обострить положение, чем дать необходимое удовлетворение».

С тех пор Рузский еще больше утвердился в мысли о необходимости идти на уступки. Исполняя в точности все полученные из Ставки приказания по командировке войск в Петроград, Рузский был против подавления революции вооруженной силой. Такого же мнения держался и его начальник штаба генерал Юрий Данилов. Оба генерала, рискуя на фронтах тысячами жизней честных воинов (а Ставка с генералом Даниловым погубила в свое время, благодаря оплошности, целый корпус Самсонова), по какому-то странному умозаключению, жалели применить оружие против банд разнузданных бунтовщиков и щадили их.

Получив все указанные выше документы и сведения, Рузский решил доказать его величеству необходимость дарования ответственного министерства. Таково было настроение Рузского, когда в 7 часов 10 минут он входил в салон государя императора. Государь в черкеске, с кинжалом и с Георгием на груди, как всегда, встретил его спокойно и приветливо.

Выслушав краткий доклад о положении на фронте, государь спокойно рассказал, как его поезд задержали в Малой Вишере, как решили повернуть и проехать в Царское Село через Псков.

Сообщил, что вызвал для переговоров Родзянко. Рузский просил разрешения сделать доклад о петроградских событиях, согласно полученным документам, и государь назначил ему время доклада на 9 часов вечера, после обеда.