С утра 2 марта в Царскосельском дворце царила большая тревога. Из города шли слухи, что готовится нападение на дворец. В [царском] павильоне ночью взбунтовалась рота Железнодорожного полка, охранявшая павильон и пути к нему. Убили двух офицеров; рота ушла в Петроград. Из Петрограда сообщили, что толпа разгромила и подожгла дом министра двора графа Фредерикса, считая, что он немец. Толпой громил руководил красавец-артист, любимец провинциальных сцен Мамонт Дальский. Он вдруг сделался анархистом и встал во главе одной из банд. Дальский не стеснялся хвастаться позже, какие вещи он отобрал для себя из квартиры Фредерикса, и в их числе — громадное чучело медведя, стоявшее при входе. Больную графиню едва спасли и увезли в один из госпиталей.

В 11 часов утра генерал Гротен, в присутствии графа Бенкендорфа, вручил императрице пакет от великого князя Павла Александровича. Граф прочитал ее величеству заключавшийся там акт. Это был как бы манифест с обещанием Конституции после окончания войны. Императрица выслушала документ, ничего не ответила и спрятала его.

В тот же день в письме государю императрица уделила этому документу такие строки: «Павел, получивший от меня страшнейшую головомойку за то, что ничего не делал с гвардией, старается теперь работать со всех сил и собирается спасти всех нас благородным и безумным способом: он составил идиотский манифест относительно Конституции после войны и т. д.».

Но великий князь, несмотря на отказ императрицы подписать этот манифест, сам подписал этот документ, собрал под ним подписи нескольких членов династии и отправил его в Государственную думу. Там документ был принят Милюковым. Он прочитал его, сказал что-то и спрятал его в карман.