Далее в телеграмме следовало уже личное мнение генерала Алексеева:
«Обстановка, по-видимому, не допускает иного решения, и каждая минута дальнейших колебаний повысит только притязания, основанные на том, что существование армий и работа железных дорог находятся фактически в руках петроградского Временного правительства. Необходимо спасти действующую армию от развала, продолжать до конца борьбу с внешним врагом, спасти независимость России и судьбу династии. Это нужно поставить на первый план хотя бы ценою дорогих уступок.
Если Вы разделяете этот взгляд, то не благоволите ли телеграфировать спешно свою верноподданническую просьбу его величеству через главкосева, известив наштаверха.
Повторяю, что потеря каждой минуты может стать роковой для существования России и что между высшими начальниками действующей армии нужно установить единство мыслей и целей и спасти армии от колебаний и возможных случаев измены долгу.
Армия должна всеми силами бороться с внешним врагом, а решения относительно внутренних дел должны избавить ее от искушения принять участие в перевороте, который более безболезненно совершится при решении сверху. 2 марта 1917 года. 10 часов 15 минут. № 1872.
Такова была телеграмма генерала Алексеева, которая, по выражению генерала Лукомского, «подсказывала главнокомандующим ответ, который начальник штаба желал, чтобы они сообщили государю».
Это неточно. Телеграмма не только «подсказывала» ответ, она подговаривала, убеждала главнокомандующих добиться отречения, она соглашала их на отречение государя императора.
В 10 часов 15 минут утра 2 марта началась передача этой телеграммы № 1872 одновременно по прямым проводам главнокомандующим Брусилову, Эверту и Сахарову. Началась официально преступная агитация за отречение царствующего императора.
Главнокомандующему Южным фронтом Брусилову телеграмму передавал сам генерал Алексеев.
Передав всю телеграмму, Алексеев прибавил:
«По-видимому, из Пскова посланы были повеления генералу Иванову возвратиться, как ему самому, так и вернуть все войска, направленные из армии в Царское Село. Сейчас мне сообщили, что генерал Иванов через полчаса вернется в Могилев, чему, однако, я не вполне доверяю.
БРУСИЛОВ: «Колебаться нельзя. Время не терпит. Совершенно с вами согласен. Немедленно телеграфирую через Главкосева телеграмму с всеподданнейшею просьбою государю императору. Совершенно разделяю все ваши воззрения. Тут двух мнений быть не может. Кончил».
АЛЕКСЕЕВ: «Будем действовать согласно. Только в этом возможность пережить с армией ту болезнь, которой страдает Россия, и не дать заразе прикоснуться к армии. До свидания. Всего хорошего».