В приведенных словах сведения о занятии дворца войсками были совершенно неверны. Ставка или продолжала питаться лживыми сведениями, или застращивала Псков, дабы подтолкнуть государя на отречение.

Генерал Данилов, прочтя сообщение Лукомского, спокойно ответил, что через час генерал Рузский будет с докладом у государя и потому будить генерала раньше времени он не находит возможным. Он сообщил, как трудно было Рузскому убедить государя дать ответственное министерство, и он выразил убеждение, что едва ли возможно будет получить от государя определенное решение. Данилов закончил свое сообщение такими словами: «Много горячих доводов высказал генерал Рузский в разговоре с Родзянко в пользу оставления во главе государя с ответственным министерством перед народом, но, видимо, время упущено, и едва ли возможно рассчитывать на такое сохранение. Вот пока все, что я могу сказать. Повторяю, от доклада генерала Рузского я не жду определенных решений».

Лукомский ответил: «Дай Бог, чтобы генералу Рузскому удалось убедить государя. В его руках теперь судьба России и царской семьи».

Разговор окончился. Лукомский доложил запись разговора Алексееву. Было ясно, что надеяться на успех убеждения государя только силою одного Рузского не приходится. Алексеев решил воздействовать на государя через всех главнокомандующих, включая и великого князя Николая Николаевича, для чего предварительно сговориться, согласовать их на это воздействие. Была ли это личная инициатива самого Алексеева или инициатива кого-либо из его помощников — неизвестно. Позже Алексеев говорил Лукомскому, что то была инициатива Рузского, но это не подтверждается никакими документами. Во всяком случае, Алексеев приказал Лукомскому, и для главнокомандующих была составлена циркулярная телеграмма № 1872 следующего содержания: «Его величество находится в Пскове, где изъявил свое согласие объявить манифест идти навстречу народному желанию — учредить ответственное перед палатами министерство, поручив председателю Государственной думы образовать кабинет. По сообщении этого решения главкосевом председателю Государственной думы, последний, в разговоре по аппарату в 2 с половиной часа 2 марта, ответил, что появление такого манифеста было бы своевременно 27 февраля, в настоящее же время этот акт является запоздалым, что ныне наступила одна из страшнейших революций, сдерживать народные страсти трудно, войска деморализованы. Председателю Государственной думы хотя пока и верят, но он опасается, что сдержать народные страсти будет невозможно, что теперь династический вопрос поставлен ребром и войну можно продолжать до победоносного конца лишь при исполнении предъявляемых требований относительно отречения от престола в пользу сына при регентстве Михаила Александровича».