Однажды, потеряв терпение, я заказала мороженое, зная, что Дима его любит, и прислуге на кухне запретила ему давать. Как и всегда, он сидел за столом с очень несчастным видом, мрачный и молчаливый, желая нас убедить в том, что не может есть, потому что хочет умереть голодной смертью. Подали мороженое. Я отложила на отдельную тарелочку и отправила на кухню для Димы.
– Я знаю, что ты любишь мороженое, поэтому отложила для тебя на кухне, так как ты привык ужинать только там и не имеешь привычки есть, как положено, за столом в столовой.
Я держалась стойко, несмотря на взволнованность мужа и страдальческий вид Димы.
Ему удалось пробраться на кухню за мороженым, но с тех пор тайные трапезы на кухне были забыты, и ребенок ел вместе с нами. Было еще множество подобных инцидентов, которыми я хотела дать понять мужу, что смогу укротить даже льва. И таким образом, к концу месяца ребенок был приручен, и мы превратились в добропорядочную семью. Я постоянно давала ему поручения, чтобы он ездил верхом, и ему это очень нравилось.
Неразговорчивый и сосредоточенный, Дима не обладал ни искренностью, ни живостью мальчика его возраста. Однако его поведение было безупречно, и вопреки всему я привязалась к этому ребенку, у которого, должно быть, были очень глубокие чувства к матери, что, по-моему, прощало все выходки, которыми он докучал ей. Он сильно привязался к Сарнам за те три месяца, что провел у нас. Дима вольготно бегал, скакал верхом и плавал. У нас было очень весело, часто приезжали гости. Да, как же было хорошо в Сарнах!
Глава 45. Сарны
Глава 45. Сарны
Имение в Сарнах было нашим недавним приобретением. Мы с сестрой купили его, потому что ужасный климат Приволжья, в котором мы прожили, замучил нас. Утомительная жара и опустошающая засуха лишили нас всякого дохода. Мы решили продать одно из наших землевладений, чтобы купить поместье в климате более мягком и благоприятном для разных сельскохозяйственных культур, которыми я увлекалась.
Жизнь в деревне всегда была моей слабостью: огород, задний двор и, наконец, управление всем хозяйством. Я чувствовала себя немного королевой. Но Виктор после трех лет семейной жизни и службы у нас в Саратовской губернии был неожиданно переведен в этот раз с востока на запад, в Минск, милый симпатичный городок. По службе это было продвижение, очень лестное, которому муж не мог противиться, но я таким образом оказывалась вдали от своего семейства, и ни о каком хозяйстве речь не шла.
Пришло лето, мне нужно было покинуть мужа, чтобы вернуться в фамильное имение, так как моя родня настойчиво требовала этого. Мое отсутствие приводило мужа в отчаяние, но его попытки приблизить место службы к Саратову ничем не увенчались, и, обосновавшись в Минске, мы по-прежнему жили очень далеко от моей родни. Хорошо было зимой, когда моя семья перебиралась в Петербург, но летом… Моя любезная Тетушка и Ольга, моя сестра, даже согласились приехать к нам в Минск на зиму, но по весне они поспешили вернуться в свое имение, родовое поместье, где они занимали центральный дом.