К тому же она привила им чувство любви и уважения к их молодому отчиму Анатолию, который, к слову сказать, не делал никакой разницы между родными и неродными детьми. Его уравновешенный и спокойный нрав, его философское мировоззрение способствовали этому. Но в целом это была слишком достойная семья, чтобы в них искать объяснений появления такого странного отпрыска. Уж не дело ли в мавританской крови, породившей маленького монстра?

Семья по материнской линии была не менее достойной, и тем не менее, этот ребенок, этот обожаемый херувим, стал до такой степени невыносим, что Алина умоляла меня, мачеху, избавить от него. Она попыталась сама привезти сына в Сарны накануне Пасхи. Но малыш так рыдал на вокзале, вцепившись в материнскую юбку, что ей пришлось вернуться домой. Тогда было решено, что муж приедет за ним в мае, как только закончатся занятия, и Диму переведут в следующий класс.

Наступил май. Дима сдал экзамены, и муж, как и было условлено, приехал за ним в Киев, чтобы забрать у матери. Алина, правда, была к тому времени совсем плоха и выбита из колеи. Лицо стало одутловатым и опухло от оплеух, которые отвешивало ее дорогое чадо.

Муж должен был прийти за ним именно в тот момент, когда Алина покинула комнату через боковую дверь, чтобы скрыться у друзей. Дима должен был решиться на отъезд с отцом. Спокойный и даже в веселом расположении духа, он послушался и, взяв свой заранее приготовленный маленький чемоданчик, поехал с отцом на вокзал к вечернему поезду.

До отъезда поезда было целых два часа, и Виктор попросил подать чаю. Но как только подали чай, Дима сказал, что хочет выйти на пару минут. Эти минуты длились слишком долго. Ребенок сбежал. Он спешно вернулся домой, надеясь застать там мать. Мальчик бился в закрытую дверь, побежал в прихожую, бросился в швейцарскую, которая оказалась пустой, и закрылся там на ключ.

Виктор помчался за ним, и швейцар показал ему комнатку, где спрятался мальчик. Им пришлось умолять Диму открыть дверь. Дима молчал. Они вышибли дверь и увидели ребенка, спокойного, но опечаленного. Муж взял сына за руку, приласкал и уговорил вернуться на вокзал, так как все равно, по его словам, мать уехала. В очередной раз ребенок послушался и пошел за ним. У них было совсем мало времени, они едва успели сесть в вагон, поезд тронулся и на следующее утро они прибыли в Сарны.

Я встретила Диму со всей добротой, какую имела в сердце, да мне и действительно было очень горько за него. Такой маленький для своих двенадцати лет, бледноватый, худенький, он был как испуганная птичка. Огромные открытые глаза были такими грустными, и слезы такими трогательными, когда он плакал по матери, бросившей его. Безусловно, оплеухи, которые он ей отвешивал, не давали покоя его душе. Я пыталась утешить его и отвлечь, пообещав, что мама приедет к нам погостить, как только оправится от своих переживаний. Но ребенок слушал с абсолютно отвлеченным видом, и, когда на следующее утро муж уехал на вокзал встречать друга, Дима исчез, как и золотая монета, которая лежала на моем столе.