Весьма быстро стало понятно, что неординарность послевоенной ситуации в Италии и международных отношений в целом требует исключительно быстрых, твердых и директивных решений, которые правительство Ламарморы — Раттацци не в силах было выработать и реализовать. Осенью 1859 года члены правительства неоднократно обращались к Кавуру и Массимо Д'Адзельо за советом по различным вопросам. В стремительно менявшейся обстановке министр иностранных дел Дабормида оказался неспособным отстаивать интересы королевства и наладить конструктивный диалог с иностранными партнерами, которые при этом преследовали свои цели в «итальянском вопросе».

Вскоре в Турине начали обсуждать кандидатуру Кавура как наиболее квалифицированного представителя страны на переговорах в Цюрихе по заключению окончательного мирного договора между Австрией, Пьемонтом и Францией. В итоге Кавур не отправился в Швейцарию, и 10 ноября 1859 года договор был подписан без его участия, но он был доволен, что не нес ответственности за «такой мир». В Цюрихе были подписаны три договора[450], формально завершавших войну между Францией и Сардинией, с одной стороны, и Австрией — с другой. Эти документы закрепляли положения, которые были приняты в Виллафранке 11 июля 1859 года.

Однако уже в момент подписания этих документов возможность их реализации была под большим вопросом. Прежние правители Тосканы, Пармы, Модены, Лукки не могли вернуться в свои владения. Австрия не собиралась включать Венецию в конфедерацию итальянских государств, а главенство Пия IX над указанной конфедерацией не представлялось возможным.

Как часто бывало в трудных ситуациях, Наполеон III призвал Европу созвать конгресс великих держав для рассмотрения будущего политического устройства и границ на Апеннинском полуострове. Император надеялся, что на конгрессе удастся найти взаимоприемлемые решения и успокоить поднявшуюся в Италии волну протеста.

При этом уже осенью стала понятна позиция великих держав по «итальянскому вопросу». Австрия не принимала перемен в Центральной Италии. По мнению Вены, в Тоскану, Парму, Модену и Лукку должны были вернуться их прежние герцоги. Великобритания провозгласила принцип невмешательства во внутренние дела государств Центральной Италии. Более того, британцы оказались не против того, чтобы Сардиния присоединила эти государства к себе. Пруссия, которая выражала мнение остальных членов Германского союза, была обеспокоена дальнейшим ослаблением позиции Австрии. При этом Берлин все больше обращал внимание не на Италию, а на будущее Германии. Россия не имела, в принципе, особых намерений по отношению к итальянским государствам (за исключением Королевства обеих Сицилий), но была готова присутствовать на конгрессе, тем самым возвращаясь в качестве полноправного игрока в европейскую политику.