* * *

Передав дела новому правительству, Кавур незамедлительно покинул Турин. Он не был противником Ламарморы, но и не испытывал желания больше оставаться в столице. С учетом работы, какую он провел за последние годы, а также ярко выраженной гражданской позиции по отношению к договоренностям в Виллафранке, его популярность заметно подросла. Кавур понимал, что наличие сильной политической фигуры в Турине при сложившейся ситуации не пойдет на пользу общему делу.

«Граф, прежде всего, — утверждает Ромео, — спасаясь от летнего зноя, отправился в Лери, но жаркая погода была невыносимой для человека, нервная система которого сильно пострадала от стольких эмоций. Поэтому 24 июля он покинул равнину Верчелли и направился в Савойю, где некоторое время бродил между Бонвилем, Шамони и Танэнжем»[447].

Теперь, как говорит Смит, «он думал о путешествиях, но понимал, что после недавних событий было бы неприлично посещать Францию или Англию. Несмотря на частые разговоры о поездке в Америку, он оправдывался тем, что слишком сильно страдает от морской болезни, чтобы пересечь Атлантику. Поэтому часть лета он провел в Швейцарии, где сказал де ла Риву, что Южная Италия может стать следующим этапом национального движения. Поскольку дипломатия и союз с Францией подвели его, он опасался, что ему, возможно, придется провести остаток жизни в качестве заговорщика, но при этом также объяснил, что теперь настала очередь Англии помочь Италии.

Вернувшись на свою ферму в Лери, он читал и делал заметки из „Государя“ Макиавелли — автора, который, по его мнению, мог бы помочь преподать некоторые из политических уроков, требуемые временем»[448].

«До того, как уйти на перерыв в связи с началом войны, — продолжает британский специалист, — парламент проголосовал за дополнительные полномочия короля, и теперь монарх написал своей дочери, что намеренно назначил слабый кабинет под руководством генерала Ламарморы, чтобы он мог управлять лично. Виктор Эммануил II, хотя Кавур и не оглядывался через плечо, „выглядел как школьник на каникулах“, как подметил посетитель из Франции дю Резе. Король был полон идей, даже если они были в значительной степени нереалистичными. У него были мысли аннексировать Сицилию и купить Венецию у Австрии. В качестве альтернативы он задавался вопросом, возможна ли еще одна война против Австрии весной 1860 года. Виктор Эммануил II также поинтересовался у пруссаков, есть ли у них какой-нибудь шанс помочь ему в приобретении Мантуи и Пескьеры. Если бы только Пьемонт мог аннексировать Венецию и Парму, а также, возможно, Романью под номинальным суверенитетом папы, он был бы готов возобновить свое предложение Франции уступить Савойю и Ниццу, а также позволить свергнутым династиям вернуться в Тоскану и Модену»[449].