Турин погрузился в траур. Опустевшие общественные места, отсутствие карет и экипажей на улицах, закрытые магазины и театры. В половине второго дня Раттацци сообщил членам палаты депутатов о смерти Кавура и назвал ее национальной катастрофой. Никто уже не сдерживал эмоции, многие плакали. Аналогичное сообщение было сделано в Сенате. На три дня заседания парламента были остановлены.

По согласованию с Виктором Эммануилом II было решено объявить по всему королевству 20-дневный траур. Король был в шоковом состоянии. Всем было известно о его непростых отношениях с умершим, но сейчас монарх, отбросив всю личную неприязнь, предложил похоронить Кавура в базилике Суперга рядом со многими членами Савойского дома, тем самым увековечив его великие заслуги перед Пьемонтом и Италией. Пришло сообщение из Тосканы. Жители и власти Флоренции предложили похоронить Кавура в базилике Санта-Кроче, где упокоились многие знаменитые итальянцы. Но близкие придерживались иного мнения. Они настаивали на том, что надо исполнить просьбу Кавура о погребении рядом с родными в семейной часовне Castello в Сантене, которую он несколько раз озвучил в последние дни.

В пятницу, 7 июня, был открыт доступ в дом Кавура для всех желающих попрощаться с умершим. В тот же день тело Кавура отвезли в церковь Madonna degli Angeli для поминальной мессы. Несмотря на проливной дождь, огромная толпа сопровождала траурную процессию. «Кто не видел Турина в тот день скорби, — записал Массари, — не может понять, что такое искреннее горе целого народа»[599].

На следующий день, 8 июня, состоялись похороны. Погода не радовала, и временами шел дождь, но никто уже не обращал на него внимания. Огромная толпа вновь заполонила все подходы к палаццо Кавура. Предстоял последний путь в Сантену. На всем пути траурной процессии люди выходили из своих домов, чтобы отдать последнюю дань умершему. Один из главнейших творцов единой Италии и первый глава ее правительства нашел упокоение в родовом гнезде, в часовне Castello, рядом с могилой родителей, дяди и любимого племянника Августо, чей окровавленный мундир Кавур так бережно хранил много лет у себя дома. Теперь пришла очередь его душе встретиться с душой Августо.

* * *

Смерть Кавура потрясла итальянское и европейское общество и всколыхнула многих. Настало время окончательно определиться со своей позицией по отношению к государственному деятелю из Турина. Большинство итальянских политиков, невзирая на политические убеждения, отдали должное многолетнему главе правительства Сардинского королевства и первому премьер-министру Королевства Италия. «Раттацци, — по словам Смита, — публично засвидетельствовал свое мнение о выдающемся гении Кавура. Ламармора сказал, что „серьезные недостатки“ и властная prepotenza Кавура были полностью перечеркнуты его необычайным мужеством и интеллектуальными способностями. Д'Адзельо, кто не всегда высоко ценил характер Кавура и иногда называл его амбициозным и беспринципным авантюристом, теперь оплакивал „бедного Камилло“, великого человека, который, возможно, умер в лучший момент для своей репутации перед лицом проблем новой Италии, ошеломивших его»[600].