В результате Маффони прописал еще больше хинина, после этого приложил горчичники и пузыри со льдом для головы. Однако состояние больного не улучшалось. Кавур попросил Тоско послать за священником, отцом Джакомо да Пуирино[585], а также Кастелли и Фарини, который был практикующим врачом. Когда появился Фарини, Кавур попросил его взяться за лечение, поскольку Фарини несколько лет назад уже помогал в аналогичных обстоятельствах. Изучив ход болезни, Фарини прописал продолжить интенсивный курс лечения горчичниками и льдом.

Время от времени Кавур впадал в состояние бреда, продолжая обсуждать политические проблемы. Он требовал незамедлительно докладывать ему, не появилось ли официальное сообщение Наполеона III о признании Королевства Италия[586]. Как пишет Хердер, глава правительства также много говорил о «южном вопросе» и полагал, что «неаполитанцы очень умны, но коррумпированы, поэтому их надо „отмыть“. Но они не должны находиться на военном положении. С ними нужно поступать по справедливости, а молодежь должна получать образование по принципу „свободная церковь в свободной стране“»[587].

При этом обрывочная речь Кавура стала настолько громкой, что ее хорошо было слышно в соседних комнатах. Присутствующие думали, что больной считает, будто выступает в стенах парламента. А Микеланджело Кастелли, один из старейших друзей Кавура, записав его безумную болтовню, отметил, что «никто не слышал, чтобы он произнес хоть слово ненависти или злобы. Все его чувства были основаны на дружбе, уважении, сострадании и надежде»[588].

Новости о тяжелом состоянии Кавура быстро распространились по городу. У дома главы правительства начали собираться люди, а ко вторнику, 4 июня, уже весь район был заполнен. В следующие часы народ только прибывал.

В среду, 5 июня, врачи впервые заговорили о безнадежном состоянии Кавура. Выполняя просьбу больного, послали за священником. Одновременно в толпе, по-прежнему стоявшей у дома, распространились новости об этом. Они вызвали большой всплеск эмоций, поскольку народ помнил некрасивую историю министра Сантароза, случившуюся в августе 1850 года. Страсти воспламенились до такой степени, что многие в толпе просили передать тем, кто находился рядом с Кавуром, что отказ в просьбе умиравшему будет воспринят как объявление иерархами церкви войны народу и сигнал к действию.

Однако отец Джакомо без лишних слов и проволочек появился в доме Кавура. Увидев просветление дяди, графиня Альфьери сообщила, что пришел священник. Кавур попросил впустить отца Джакомо в комнату и оставить их наедине. Через некоторое время монах вышел из комнаты, а Кавур сказал Фарини, что «получил отпущение грехов… и хочет, чтобы народ Турина знал: я умираю, как хороший христианин. Я спокоен. Я никогда никому не причинил вреда»[589].