Какой у меня выход? Я объявил: «Заказываю совещательную комнату. Давайте через час соберемся — все, кто заинтересован в этом вопросе». Пришло человек шестьдесят. Начали обсуждение, сблизились. Собрались на следующее утро — еще больше сблизились, а к вечеру уже появился согласованный текст.

Иду к председателю: «Включайте в повестку дня, я все согласовал». Он в ответ с настороженностью: «А где гарантия? Вы же мне уже говорили, что еще в декабре все согласовали. А что, если начнут подниматься руки?» Я стою на своем: «Руки не начнут подниматься». Но и мой собеседник не отступает: «Я должен собрать вашу группу и получить гарантии прежде, чем включать в повестку дня». Какое у меня было положение? Поздний вечер. Все участники наших обсуждений уже разошлись. Чем я могу доказать? А вдруг действительно кто-нибудь передумает?

Сотовых телефонов тогда еще не было. Но мне помогли, я узнал, где живут эти ребята, и отправился к ним с ночным визитом.

Я тогда говорил своим коллегам так: «Вы понимаете, я завтра должен представить документ как председатель комиссии. Если все поддерживали единство в декабре, а в феврале появились другие интересы, то какая гарантия, что завтра с утра я выйду на трибуну и меня никто не подведет? Давайте завизируйте этот документ, и я тогда буду уверен, что вы его поддерживаете. И будет единство».

Понятно, что у всех визы не соберешь, поэтому я выбрал самых таких ответственных, главных: Европейский вещательный союз, главы делегаций США, Италии, Франции, Испании. Ночью будил их — отнеслись с пониманием, завизировали. Так впервые зародилась традиция визировать согласованные с большим трудом важные документы, подтверждающие достигнутое единство.

На следующее утро, уже в восемь часов, я вручил копию документа с визами председателю конференции. Говорю: «Вот! Включайте рекомендацию по студиям в повестку. Вот гарантия единства основных участников комиссии. Если будет кто-нибудь „бузить“, можете ссылаться на этот документ». Он сначала удивился, на минуту задумался, потом сказал: «Ну, смотрите — вы рискуете».

И начал заседание с того, что, не обсуждая повестку, неожиданно предоставил мне слово. То есть он такую демократичную обстановку сразу создал. Я сказал, что готов доложить, но пусть секретариат срочно издаст документ, чтобы он у всех был на руках и чтобы принимали не мой доклад, а официальный документ. Секретариат закрутился, и через час на столе у всех лежал этот документ, а председатель конференции предоставил мне слово. После моего короткого доклада он спрашивает: «Ну, какие мнения?» Тишина. «Принимаем этот документ?» Тишина. «Возражений нет? Документ принят». Вот и все. Можно представить, что я почувствовал в тот момент.