Маргарет оказалась права. Это была прекрасная роль, и я понимала, что могу сыграть как нельзя лучше. Но все же я медлила, не будучи уверена, что мне опять хочется ввязываться в эту сумасшедшую профессию.

Маргарет только и делала, что подбадривала меня, и я в конце концов капитулировала. На следующий день после того, как я сообщила Биллу Андерсону о своем положительном решении, мы с подругой устроили легкий ланч, и она возбужденно строила планы насчет нашего отъезда. Мне пришлось даже настоять, чтобы она пошла к себе в комнату и прилегла отдохнуть — таковы были указания врача. Примерно в три часа дня я, как обычно, заглянула к ней, чтобы убедиться, все ли у нее в порядке. Но обнаружила ее сидящей на краю кровати: в страшных мучениях Маргарет прижимала руки к груди. Я тут же бросилась к телефону и вызвала врача. Я уже знала по предыдущим случаям, что нужно делать, чтобы ей помочь, пока он не приехал.

Врач по приезде около часа делал нужные манипуляции, а я сидела в соседней комнате и молилась. Когда он позвал меня, оказалось, что на этот раз ей обязательно нужно лечь в больницу, где в любой момент окажут неотложную помощь. Я запаниковала и не знала, как лучше поступить. «Может быть, на этот раз, — пробормотала тут Маргарет, — мне в самом деле лучше на несколько дней лечь в больницу». Обычно она упрямо настаивала на своем, сопротивлялась изо всех сил. Эта неожиданная покорность была так непохожа на нее: видимо, она действительно чувствовала себя совсем плохо. По дороге в больницу «Санта-Роза», в машине скорой помощи, Маргарет храбро пыталась рационально объяснить мне, в чем дело:

— Это ведь важно, это как раз хорошо. Мне нужно как следует подлечиться и отдохнуть перед нашей поездкой в Лондон. У меня на лице было написано такое беспокойство, что она серьезным тоном заявила:

— Полька, да перестань ты так переживать. Поверь, у меня ничего не болит. Это все просто из-за небольшого приступа. Мы приехали в больницу в половине пятого, и там уже было все приготовлено для нее.

Я осталась с нею в палате до семи, потом она сказала из своей кислородной палатки:

— Полита, я хочу, чтобы ты поехала домой и взяла кое-что из вещей, которые Кармен забыла мне положить.

— Я не хочу уезжать.

— А ты сразу возвращайся. Мне удобнее, если все, что нужно, будет у меня под руками.

Голос ее звучал совершенно нормально, непринужденно.

— Во-первых, привези мне четки. Потом, парочку теплых ночных кофточек. Та, что у меня с собой, слишком уж тонкая. Еще пару бутылок минеральной воды. Здешнюю воду из-под крана я терпеть не могу.