Список гостей был весьма представительным, были многие видные бизнесмены, консул США с супругой, а также мои старые друзья из кино и прессы. Еще я пригласила некоторых знаменитых в то время актеров, которые нравились Маргарет, в частности Курда Юргенса[382] и Марию Шелл[383].

Когда мы вернулись в гостиницу, Маргарет долго благодарила меня за такой замечательный вечер. Позже она все же осторожно задала такой вопрос:

— А как тебе вообще в Германии, ты ведь здесь столько лет не была?..

— Мне очень нравится, здесь столько воспоминаний. Но все равно я ощущаю себя туристкой.

— А во Франции? — не унималась она. — Ты же так скучала по Европе. Может, ты хочешь переехать сюда?

— Скажу правду, не отказалась бы, — призналась я, — если можно было бы снова пожить здесь какое-то время. Но не постоянно.

Тут лицо у Маргарет до того прояснилось, что я не могла не рассмеяться.

— Я ведь девушка простая, ну прямо что твой Янки Дудл[384].

Она тоже засмеялась и весело воскликнула:

— Янки! Ох, не вздумай говорить это слово в Техасе!..[385]

Когда мы вернулись в Нью-Йорк, раздался телефонный звонок: это позвонила любимая племянница Маргарет по имени Пет. Они всегда прекрасно понимали и невероятно обожали друг друга. Мы, разумеется, решили, что Пет просто решила поздравить нас с возвращением в Америку. Однако она сообщила нам трагическую новость — только что умерла мать Маргарет.

Мы тут же отправились в Сан-Антонио, и теперь настала моя очередь вытаскивать Маргарет из глубочайшей депрессии, которая отнимала у нее всякое желание жить. Однажды, когда я увидела, как она сидит, безучастно уставившись в пространство, я ей сказала:

— Дорогая моя, я прекрасно понимаю, что́ ты чувствуешь сейчас. Ведь сама испытывала такое. Однако мать уже не вернешь.

Она пожала плечами и проронила:

— Ничего не могу с этим поделать. Меня больше ничто не интересует…

— А твоя музыка? Давно ли ты бралась за свою «Техасскую рапсодию»?

Маргарет отмахнулась от этой идеи:

— А-а, подумаешь…

— Нет уж, — принялась настаивать я, — вовсе не подумаешь! Если бы ты завершила рапсодию, какой бы это был замечательный памятник для нашей графини!