Вот тут-то Карякин разозлился всерьез и решил дать бой номенклатурному сынку и иже с ним. Сказалась карякинская «бульдожья хватка». Статья его была адресована собирательному социальному типу – некоему Инкогнито, который открыто и анонимно продолжает препятствовать очистительному процессу в обществе, пользуясь для этого приемами самыми нечистоплотными. Как уничтожить злокачественное в общественном организме, излечить больное, уберечь здоровое? Чем искупить страшные жертвы лихолетья, постепенно сменившиеся апатией безвременья? Только правдой. Мы не можем идти дальше с грузом налипшей на ноги грязи, если вышли из болотистых дебрей на прямую и честную дорогу.

Статью читали, передавая из рук в руки. Было несколько публичных ее обсуждений – в Доме литераторов, в университете, в клубах.

Помню, как не мог прорваться на одно из таких обсуждений Михаил Жванецкий. Его какое-то время держали на руках в проеме двери, а потом буквально внесли в зал. Студенческие аудитории тоже были забиты до отказа. Время было такое: всем хотелось выговориться. Это были уже не «кухонные посиделки». Говорили без страха: Сталин и большевистский режим уничтожили интеллигенцию, здоровые силы крестьянства. Задавались вопросом, как родилось поколение людей, ставших палачами, доносчиками, как появился социальный тип людей без совести, без чести, без веры, со своим корпоративным эгоцентризмом и полным презрением к остальной части общества? Ссылаясь на карякинскую статью, вспоминали и рассказывали, как расплодившиеся Инкогнито могли совершить над неугодным человеком любое надругательство, объявив его «врагом народа».

Своеобразным продолжением стала вторая нашумевшая статья Карякина «„Ждановская жидкость“, или Против очернительства», напечатанная в майском номере журнала «Огонек» в 1988 году. Тут уже Карякин бил наотмашь по главному соучастнику террора 1937–1938 годов Андрею Жданову, который визировал так называемые «расстрельные списки». Это он обрек блокадный Ленинград на голод, отказавшись вернуть в город эшелоны с продовольствием, которые шли в Германию в начале войны. Это он в 1946 году организовал погром Ахматовой и Зощенко. Вот тогда, как писал автор, у исстрадавшихся от него ленинградцев родилась невеселая шутка, грозившая в случае доноса немалым «сроком». Была в XIX веке так называемая «ждановская жидкость», которой заглушали, забивали трупный запах (так сделал Рогожин в романе Достоевского «Идиот»). Но Жданов кропил культуру «ждановской жидкостью», которая была смертельной, трупной и смердела, а выдавалась за идеологический нектар.