То ли кто-то стукнул на Любченко, что он общается с «антисоветчиками», то ли он сам неосторожно высказывался публично, на него начали «стучать» Примакову. Но у того всегда было свое мнение. И когда Любченко решили выкинуть из списка ученых, представленных на Государственную премию за ситуационные анализы, Евгений Максимович настоял на том, чтобы тот был включен и получил заслуженное признание.

Конечно, выходившие из института «записки», документы для ЦК, правительства, МИДа серьезно редактировались. Примаков никогда не противопоставлял позицию института официальной линии в открытую. Как верно признал Г. И. Мирский, его коллега и конкурент по ближневосточным проблемам: «Неизбежная в те времена доза конформизма позволяла Примакову создать плацдарм, с которого он впоследствии действовал, принеся стране много пользы».

Замечу, что для большинства ученых, а теперь и чиновников, звание академика – запредельная мечта. Оно пожизненно гарантирует не только высокий социальный статус, но и значительные материальные блага. Примаков, кажется мне, меньше всего думал об этом. Его всегда обуревала жажда деятельности, стремление к получению максимально эффективного результата для своего института, для коллектива, с которым работал, и в конечном счете – для государства. Он всегда был прежде всего – государственником, в первоначальном смысле этого слова.

«Меня по жизни вела судьба, не только предопределяя тот или иной сдвиг, поворот, переход в другое качество, но отводя в сторону от различных капканов и западней», – пишет он сам в своей последней книге «Встречи на перекрестках». И все-то у него получалось легко, делалось будто само собой.

Евгений Максимович обладал даром завоевывать расположение людей, как тех, с кем работал, так и тех, кто находился наверху, во власти. И там ценили его полезность, его умение преподнести новые идеи так, что начальство не раздражалось, а склонялось их принять. Он, несомненно, принадлежал к «внутрисистемным» силам оппозиции, которые во многом подготовили перемены. Подхватив сделанное Александром Николаевичем Яковлевым (тот был директором ИМЭМО с мая 1983-го по июль 1985 года), добился того, что основной костяк наших блестящих «невыездных» ученых получил возможность выезжать за рубеж, участвовать в международных конференциях, общаться свободно с иностранными коллегами.

Порой проявлялись в нем и черты умеренного и прагматичного консерватора. «Ну что вы все кричите о ликвидации социальных привилегий, – как-то впрямую сказал он на общем собрании в институте. – Хотите все разрушить? Вот потеряете свои привилегии, хотя бы академическую поликлинику и больницу, еще поплачете». Так вскоре и случилось.