Фидель понимал, что американцы никогда не решатся на новое вторжение на Кубу, но ему надо было предупредить готовившееся против него серьезное разоблачение, а заодно убрать слишком популярного в армии и в стране генерала Очоа, к тому же «заразившегося» идеями перестройки. Не мешало освободиться и от слишком много знавшего начальника разведки Министерства иностранных дел Тони де ла Гуардиа и его брата Патрисио де ла Гуардиа, друживших с Очоа.

Он решил атаковать первым: частично признать участие в наркобизнесе, наказать виновных, предстать чистым перед миром и «революцией». Как всегда, все вывернул наизнанку, заставил обвиняемых целиком признать вину, оговорить себя, хотя всем участникам процесса было известно, что и Очоа, и братья ла Гуардиа имели полномочия на организацию всех операций от Верховного, от власти. За это их и расстреляли.

Процесс над генералом Очоа стал грандиозным спектаклем. Во время процесса, чтобы разогреть в простом народе ненависть к судимым, умело вбросили тему привилегий. По телевизору с утра до вечера показывали роскошные интерьеры и яхты высокопоставленных офицеров армии и МВД. На этом фоне обвиненные властью «преступники», к тому же во всем сами признававшиеся, совсем как обвиненные Сталиным его соратники на показательных процессах в СССР 1937 года во времена Большого террора, выглядели униженными и раздавленными. Фидель добился своего: так будет с каждым, кто посмеет «обмануть доверие вождя».

По делу «1/89» (так официально назывался процесс Очоа) десятки высших офицеров армии и Службы безопасности получили сроки. «Двадцатку» влепили даже генералу Абрантесу, самому верному псу Фиделя. Смена кадров шла по полной, и прежде всего в органах госбезопасности и в Министерстве внутренних дел. Братья Кастро основательно зачистили «революционные» кадры и навели ужас на всю страну. Их диктаторская власть была спасена.

Но что меня особенно поразило в рассказе Хорхе Масетти (я об этом не знала в 1989 году, да и теперь, полагаю, знают немногие), так это то, какую неприглядную роль в этом деле сыграл великий гуманист, «инженер человеческих душ», лауреат Нобелевской премии по литературе Габриэль Гарсия Маркес. Вечером, накануне дня расстрела, Илиана и Хорхе поехали к нему в его роскошную резиденцию в Сибонее (аристократический квартал Гаваны), которую ему подарил Фидель. Быть может, он спасет осужденных, ведь он единственный – так им казалось, – кто может повлиять на Фиделя. Они едва не столкнулись с команданте, который только что покинул резиденцию Маркеса. Габо пригласил их в дом, предложил кофе и уверил, что все будет хорошо. Но он уже знал, что приказ о расстреле подписан. А на следующий день Маркес вылетел в Париж, чтобы объяснить прогрессивной левой европейской интеллигенции необходимость принятых мер на Кубе, ведь революция должна уметь «себя защищать».