Тарелочка Булата. Подарок нам на новоселье. Переделкино. Апрель 1993

– Это мне прислали политзэки из лагеря, – сказал он, – мечту о доме. А как вам, ребята, ваш дом?

Тут Карякин и говорит:

– Знаешь, Булат, а ведь это первый в нашей жизни дом. Встаю утром и щиплю себя за ухо – не приснилось ли.

– Я тебя понимаю. Сам так же щиплю себя по утрам уже шестой год.

Булат, будто зная о моих хозяйских прорехах, достал бутылку саперави. Так вот и встретили мы первое новоселье.

А тарелочку ту мы повесили на стенку большой комнаты, и стали вокруг нее появляться, как грибы, другие тарелочки. И наша коллекция все растет и растет.

* * *

Булата Шалвовича я увидела в первый раз в 1969 году в Ялте, а песни его знала и любила еще со студенческих лет.

В мае отправились мы с Юрой и его товарищами в турпоход в Крым. Восьмого мая спустились к морю у Гурзуфа и, естественно, потянулись на рынок в Ялту, впрочем, без гроша в кармане – ну хотя бы поглазеть. Глаза разбегаются, слюнки текут, а денег нет. И вдруг на плечо Карякина опускается чья-то рука. Юра оборачивается. Бог мой, Булат!

Юра был с ним немного знаком по Москве. В 1967 году (насколько я помню) его пытались исключить из Союза писателей, и Карякин, выступая в январе 1968 года на вечере памяти Платонова в ЦДЛ, назвал Булата Окуджаву, а также Коржавина, Неизвестного и Солженицына нашими гениальными современниками. Сказал, обращаясь в зал, где сидело очень много «искусствоведов в штатском»: «Сегодня вы их травите. А я вам предлагаю пари. Посмотрим, где будете вы через двадцать лет и где – они».

И вот – неожиданная встреча на ялтинском базаре. Булат пригласил нас на свой день рождения – 9 мая – в писательский дом в Ялте. А потом отвел Юру в сторону и очень просто сказал ему: «Похоже, у вас негусто с деньгами. А у меня сейчас есть. Вот, возьми, когда сможешь – отдашь». И протянул ему 300 рублей, по тогдашним меркам – целое состояние. Карякин растерялся и стоял как вкопанный, а Булат без лишних слов пошел, повторив: «Так завтра приходите».

Чуть в стороне от шумной Ялты, на пригорке в тенистом парке, находился писательский дом. Шли туда с некоторым волнением (мы тогда вообще не были завсегдатаями писательских Домов творчества). Поднимаемся по высокой деревянной лестнице, нас встречает сам Булат. Рядом с ним незнакомый, как мне показалось, немолодой рыжеватый человек.

– Познакомьтесь. Это мой товарищ – Константин Ваншенкин. Очень хороший поэт.

Признаюсь, поразило тогда это слово товарищ. Оно было настолько связано для меня с партийными собраниями и официальными бумагами, что я, по совковому невежеству, даже не задумывалась над его первоначальным добрым смыслом. Это потом часто слышала, как наш друг, замечательный писатель Юрий Давыдов, с которым нам посчастливилось соседствовать несколько лет в Переделкино, называл так своих друзей – серьезно, уважительно и тепло – «это мой хороший товарищ». Тогда же не поняла, но почувствовала, что Булат именно так употребил это прекрасное русское слово.