Быстро перезнакомились. Борис Балтер и его жена Галя (единственная, кого я знала раньше, моя коллега по Академии наук), невообразимо прекрасная Белла Ахмадулина, были и Фазиль Искандер с Тоней. Я очень оробела, увидев столько знаменитостей. И Булат, заметив мое смущение, повел нас с Юрой к себе: «Хочу вам что-то показать».

Ю. Карякин, Б. Окуджава и Ф. Искандер перед выступлением. ЦДЛ. 1986

Этим «что-то» оказались его короткие письма с рисунками, адресованные его сыну, маленькому Бульке. У меня тогда мелькнула мысль: «Какое же это счастье, если в детстве тебе папа каждый день пишет и рисует!» Не помню уж теперь, о чем рассказывал Булат сыну, только помню, что эти истории были «стра-а-а-шные» и смешные.

Потом все участники праздника как-то быстро приступили к делу: пили, говорили прекрасные тосты, читали стихи, куда-то разбредались, снова сходились. Все были молоды, прекрасны, талантливы. Непривычная к долгим застольям, я забилась в уголок и там заснула. А рано утром мы с Юрой улетели в Москву.

В памяти осталось ощущение сказки: изумрудное море; ослепительное майское солнце без тягостной летней жары; несколько обветшалый дом в зеленом парке; какие-то бесконечные анфилады комнат, куда разбредались все эти поразившие меня литературные знаменитости, чтобы потом снова собраться за общим столом и снова поднять бокал вина за Булата, за Победу. И сам Булат, как юный князь, изящен.

В Москве встречи с Булатом были не такими уж частыми. Встречались обычно в Центральном доме литераторов или в Театре на Таганке.

Никогда не видела Булата таким мрачным, как в день сороковин Володи Высоцкого. Вышел на черную сцену, весь в черном, и спел нам о том, как «черный аист на черную землю спустился».

Когда в мае 1984 года Булату исполнялось шестьдесят, он исчез из Москвы, не хотел никаких юбилеев. Однако энтузиасты из Клуба самодеятельной песни («каэспешники», как их называли) все-таки чуть позже вытащили Окуджаву на вечер в его честь, который состоялся в Клубе имени Горбунова. Был замечательный концерт. Булат сидел среди публики, даже не в первом ряду. Ни за что не хотел выходить на сцену. Но потом все же вышел и спел.

А потом мы собрались за скромным столом где-то за кулисами. Были близкие друзья, были те преданные ему молодые люди из КСП, кто умудрился сделать первое «самиздатское» собрание сочинений Булата Окуджавы. Этот подарок по-настоящему растрогал Булата.

И все же в тот вечер он был грустен и тих. Может быть, и ему приходили в голову мысли о том, что шестьдесят лет – это уже возраст, а в нашей славной коммунистической Римской империи ничего не меняется.