К церкви примыкает так называемый «Русский Дом» для приезжавших на зиму больных соотечественников со скромными средствами. Полный пансион стоил 55 рублей в месяц. Дом находился под покровительством Великой Княжны Анастасии Михайловны[393].

Вскоре после войны 1914–1918 гг., в виду наплыва русских беженцев, невдалеке от церкви был построен многоэтажный дом, где нашли приют престарелые эмигранты тех времен. И теперь это старческий Русский дом.

Церковь и дома находятся ныне в ведении «Общества помощи русским в Ментоне» председательницей которого состоит графиня И. С. де Шевильи[394], русская по происхождению, а вице председателем известный церковный деятель А. Д. Филатьев[395]. В этот Русский Дом принимаются престарелые русские не только из Ментона, но и из всех городов Франции, а также и из заграницы. Еще выше в гору расположено старое русское кладбище, где имеется, видимая издалека, изящная часовня с голубым куполом, устроенная графом Протасовым-Бахметевым[396] в 1886 году.

Церковь, Русские Дома и кладбище являются свидетелями славного пребывания в Ментоне граждан Императорской России, но не имеющими больше ни малейшего интереса в общественной жизни города.

Надо отметить, что эта общественная жизнь Ментона находится в руках очень «прогрессивных элементов», по признаку, с нашей точки зрения, что рыба всегда гниет с головы. Разумеется, что процветает местный отдел «Франция — СССР». В ноябре 1967 года он устроил чествование покойного Анатолия Васильевича Луначарского, «верного друга Франции и Ментона». Местная французская газета, которая, не устыдившись, и сообщила, что этот друг Франции, Луначарский, был народным комиссаром Просвещения в первом составе Совнаркома, председателем которого был Ленин. Но эта буржуазная газета воздержалась сообщить, что Ленин заключил с немцами Брест-Литовский мир, вследствие которого Франция вынуждена была продолжить войну на 1918 год, понеся сотни тысяч убитыми и ранеными…

«Друг Франции» Луначарский в свое время приказал советским газетам поместить известную статью М. Горького «Плюю в твое лицо, прекрасная Франция» (по случаю неудавшейся французской антибольшевистской интервенции).

На торжество приехала из Москвы дочь Луначарского, Ирина Анатольевна. При входе в отель, где живал Луначарский, была прикреплена мемориальная мраморная доска, а приехавшими из Парижа представителями посольства СССР, местными властями и прогрессистами всех мастей были произнесены трогательные речи с возложениями венков и вещаниями о нераздельной дружбе между Францией и Советским Союзом. По пути традиционно лягнули и царскую Россию. Ментон и Сочи были объявлены городами-близнецами. Если приехавшие советчики не выразили, разумеется, ни малейшего внимания ни к Русской церкви, ни к Русским Домам, ни к Русскому кладбищу, то гостеприимные хозяева-французы, помня о притекавших когда-то в Ментон царских золотых рублях, льстили себя надеждой, пребывая в своем традиционно развесисто-клюквенном комплексе, не появятся ли и теперь многочисленные советские туристы с соответствующими рублями?